Сказительница

Нортон Андрэ

– Я первая, кроме тебя, кто сидит на нем верхом? – спросила она, сдерживая дрожь в голосе. Воспоминание о тех стремительных гонках, когда Монсо выходил из-под контроля, заставило ее глотнуть.

Посвященный кивнул.

– Не зажимай его ногами, – предупредил он и напомнил то, что она сама знала по многим годам знакомства с кайогами, которым помогала пасти коней. – Если ты напряжена, он это чувствует. – И принялся успокаивать жеребца.

Сказительница кивнула и заставила себя расслабиться в седле. Постепенно горб на спине кеплианца

сгладился. Алон пошел вперед, ведя полукровку. Вскоре прилетел Стальной Коготь, прокричав хриплое приветствие.

Через час недостаток сна и напряжение вчерашнего дня сказались на Эйдрис: она задремала в седле, автоматически подстраиваясь под ритм ходьбы Монсо.

Она неожиданно проснулась, когда Монсо резко остановился и замотал головой, словно его кто-то неожиданно ужалил. Эйдрис села, мигая, потом протерла сонные глаза. Во рту у нее пересохло, и горечь заставила ее поморщиться. Голод грыз внутренности. Судя по положению солнца, полдень уже миновал.

Впереди тянулась первая встреченная ими дорога. Эйдрис посмотрела на Алона и увидела, что он тяжело прислонился к плечу Монсо, как будто только эта опора держит его на ногах.

Сказительница глотнула, пытаясь протолкнуть слова через сухую глотку.

– Алон, – прохрипела она. – Что случилось? Ты заболел?

Он покачал головой, не пытаясь выпрямиться. Эйдрис слезла с седла, схватила его за руку и посмотрела в лицо. Он вспотел и был бледен.

– Что случилось? – обеспокоенно повторила она.

– Подвернул ногу, – ответил он. – Сейчас…

– Ты слишком долго шел. – Девушка поднесла к губам фляжку с водой, сполоснула рот, потом напилась. Протянула фляжку ему, смотрела, как он пьет, затем сказала: – Теперь ты поедешь. Я пойду.

– Нет, – ответил он, возвращая фляжку. Тон его говорил, что он не ждет возражений. – Поднимайся. Я могу идти.

– Идти? – голос Эйдрис звучал презрительно. – О, конечно. И еще бежать! Не будь дураком!

Взгляд его серых глаз стал жестким, глаза теперь напоминали камни.

– Я сказал, что пойду. – Кивком он указал на пустое седло кеплианца. – Поднимайся. Немедленно.

– Ты не можешь мне приказать, – заявила она холодным тихим голосом. – И будешь совсем дураком, если попытаешься.

Посвященный гневно вспыхнул.

– Следи за языком, сказительница! Он у тебя слишком свободно болтается.

– Что я говорю, куда иду – и как достигну цели, – она тоже сердилась все сильнее и стискивала кулаки, – это мое дело, а не твое!

Рот его превратился в мрачную линию, воздух вокруг головы Алона словно замерцал и засветился. Сказительница почувствовала страх и сделала торопливый шаг назад, прежде чем взяла себя в руки и остановилась.

Алон открыл рот, собираясь что-то сказать – и, судя по его выражению лица, это не были бы приятные слова, – но они так и не прозвучали. Без предупреждения гневно закричал Стальной Коготь. Монсо прижал свою большую голову к груди хозяина и едва не

сбил его с ног. Посвященный выругался: больная нога под ним подогнулась. Он едва устоял. К тому времени, как он восстановил равновесие, Эйдрис взяла себя в руки.

Показав на ногу кеплианца, она сказала:

– Он почти здоров. Если пойдем медленно, можем оба поехать верхом.

Ее спутник колебался. Она видела, что он старается незаметно опираться больше на правую ногу и сдерживает болезненную гримасу. Наконец Алон кивнул.

– Хорошо! – выпалил он.

Хромая, он подошел к жеребцу и сел на него, потом неохотно повернулся в седле и протянул руку сказительнице. Она сделала вид, что не замечает этого предложения помощи, и самостоятельно прыгнула на круп.

Мрачно хмурясь, Алон послал Монсо вперед, и кеплианец пошел по дороге. Но когда они добрались до земляной тропы, Алон повернул жеребца на юго-восток. Эйдрис подтолкнула его.

– Кар Гарудин в том направлении, – сказала она настойчиво, показывая на восток, слева от них.

Он не обратил на это внимания.

Сказительница потянула его за руку.

– Ты не туда движешься!

Он упрямо покачал головой.

– Алон! – Она легко ударила его по плечу. – Стой!

Когда он ответил, голос его звучал, как ворчание.

– Нет!

– Алон, мы должны двигаться на восток, не сюда! Чего ты надеешься этим достичь?

Наконец он остановил кеплианца, повернулся и посмотрел на нее.

– Смерти Яхне, – решительно ответил он. – Волшебница там. – И он указал на юго-восток.

– Но… но… – Сказительница запиналась, гнев ее сменился страхом. Он говорит серьезно. – Мы ведь уже решили, что лучше сразу направиться в Кар Гарудин. И не можем свернуть с пути! Не забывай о Кероване. Мы должны спасти Керована!

– Когда Яхне умрет, она больше никому не сможет угрожать в этом мире, – ответил он, и от злобы в его голосе у Эйдрис перехватило дыхание. – Стальной Коготь говорит, что она направилась в эту сторону и опередила нас не более чем на полдня пути.

– Я не пойду! – воскликнула Эйдрис. – Пойду одна и предупрежу Керована!

– Иди, – огрызнулся он. – И унеси с собой мое проклятие!

В ней самой кипела ярость, но взгляд Алона заставил ее промолчать. Она переместилась так, чтобы слезть со спины Монсо.

– Я ухожу, – прошептала она.

Стальной Коготь неожиданно нырнул, резко крикнув. Монсо заржал. Если бы кеплианец переместился вправо, Эйдрис оказалась бы в воздухе и упала бы на зеленую траву. Но Монсо, напротив, сместился влево, и сказительница обнаружила, что по-прежнему сидит у него на спине.

Инстинктивно она схватила Алона за пояс, а жеребец стремительно понесся вперед.

– Нет! – закричал Алон, пытаясь восстановить контроль. Ноги посвященного сжали бока коня. Алон пытался задрать голову жеребца, он наклонился вперед, держа узду, стараясь вырвать удила изо рта кеплианца…