Скажи «да»
Шрифт:
– Ты же не наденешь это на вечеринку, старина? – Тед отступил, критически разглядывая голубую хлопчатобумажную рубашку приятеля.
– Не знаю… – Руфус растерялся. Он редко заботился о красоте одежды, делая выбор в пользу комфорта.
– Хочешь совет? – Тед потер красные от усталости глаза и достал сигарету. – Голубой – не твой цвет. Надень что-нибудь желтое!
– Желтое? – Руфус задумался.
– Да, женщины обожают все желтое. – Тед снова повернулся к зеркалу. – Как ты думаешь, не пора ли мне подстричься?
Уязвленная
Целый час Таш пыталась утопить жалость к самой себе в теплой ванне. Затем, надев полосатый халат Найла и обернув голову полотенцем, она села на диван и стала читать сценарий, присланный ее жениху перед Рождеством. Вскоре раздался требовательный стук в дверь.
Таш посмотрела на часы. Двадцать два часа тридцать минут. Она со стоном положила сценарий на кофейный столик. Как же ей все-таки одиноко!..
В дверь продолжали стучать, более того – послышался голос со знакомыми надменными нотками:
– Таш, я знаю, что ты здесь, черт возьми! Открывай, глупая корова!
Таш поджала губы, ничего не отвечая. Ей не хотелось предстать перед Хьюго с опухшими глазами и красным носом.
– Мы пришли позвать тебя на вечеринку, черт побери!
Свекла, заливающаяся лаем у двери, отскочила в сторону, когда загорелая рука, сжимающая коробку в нарядной упаковке, просунулась через кошачью дверцу.
– Держи подарок!
Брови Таш взметнулись вверх от удивления. Хьюго никогда не делал ей подарков. Казалось даже, что он испытывает особое удовольствие, сообщая, что забыл про ее день рождения, тогда как она еще девочкой обводила красными чернилами в своем дневнике его день рождения – двадцать восьмое марта.
Таш присела на корточки и с подозрением посмотрела на коробку.
Она была обернута в зеленую бумагу с бронзовым орнаментом, перевязана множеством красных ленточек и увенчана роскошным бантом. Таш осторожно взяла в руки карточку.
Едва лишь девушка прочитала «Пенни и Гасу, с любовью и благодарностью от Кристи», загорелая рука снова всунулась в кошачью дверцу и крепко обхватила ее за талию.
– Ой! – Таш попыталась вырваться, но Хьюго был сильнее.
– Теперь или ты нас впустишь, – раздалось снаружи, – или мы простоим так всю ночь.
Таш не понравилось это «нас». Через кошачью дверцу она видела Хьюго, опустившегося на колени, различала контур его резко очерченного подбородка. Еще девушка ощущала сильный запах женских духов, и тут же позади Хьюго замаячила стройная ножка, обутая в черную туфельку.
– Пошли вон! – Таш огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, чтобы ударить его по руке.
Но на глаза ничего не попалось, а Свекла, демонстрируя сомнительную преданность, снова подползла к двери и теперь, радостно помахивая хвостом, с интересом обнюхивала
– Послушай, я торчу здесь только потому, что Пенни очень расстроена твоим отсутствием. Она послала меня привести тебя и, черт возьми, сказала, что иначе она не даст мне даже бокала спиртного.
– Не упрямься, Таш, – послышался голос с шотландским акцентом. – Открывай эту чертову дверь. Мы отморозим яйца.
– Всегда подозревала, что у тебя есть яйца, Кристи!..
– Что?
– Ничего.
Но Хьюго услышал ответ и сжал ее талию так сильно, что Таш чуть не потеряла сознание. Сквозь открытую кошачью дверцу в дом проникал холодный ветер. Таш, одетая в тонкий халат, стала мерзнуть. Подлая Свекла принялась лизать запястье Хьюго.
– Рад, что ты меня так любишь, Таш, – протянул он. – Но спешу напомнить, я не твой дружок.
– Это моя собака, – рявкнула Таш, тщетно пытаясь вырваться. – Валите отсюда! Я сегодня не в настроении ничего отмечать.
Хьюго со вздохом отпустил ее:
– Ладно, довольно. Сам не хочу встречать Новый год в твоей компании. Отдавай обратно подарок.
Скрипя зубами, Таш со всего размаха выбросила яркую упаковку через кошачью дверцу и едва поймала за хвост Свеклу, ринувшуюся следом.
– С Новым годом! – каркнула Кристи, и оба удалились. Таш надеялась, что Кристи споткнется на своих тонких каблуках и свалится в канаву. Она снова забралась на диван и подумала, что становится неуправляемой, когда расстается с Найлом.
Пенни звонила дважды и умоляла прийти, но Таш благодарила и отвечала, что ей гораздо приятней сидеть дома и ждать звонка от Найла.
– Но до утра еще столько времени! Приходи. Хотя бы выпьешь шампанского под бой часов.
Нет и еще раз нет!
До полуночи оставалось десять минут, когда Таш внезапно изменила решение. Наполнив стакан пивом «Гиннесс», единственным алкогольным напитком, оказавшимся в доме, девушка затрепетала, застигнутая врасплох ужасной догадкой. Она представила, как самовлюбленный подлец Хьюго, если она сейчас не придет, станет все последующие дни потешаться над ней! Он назовет ее поведение ребячеством и глупостью. Сцена, разыгранная им только что возле ее дома, была частью плана, цель которого – выставить ее в самом невыгодном свете.
Нельзя было терять ни минуты!
Нацепив первое, что попалось под руку, сорвав с еще мокрых волос полотенце, Таш обула высокие армейские ботинки – единственное, в чем она могла ходить в гололед, – кинула Свекле в миску собачий корм и поспешила к Монкрифам.
Ботинки не подвели, но плохо завязанные шнурки стали причиной трех падений. Два раза Таш приземлилась мягким местом в сугроб, а в третий стукнулась носом о забор. Пришлось в промокшем пальто садиться посреди дороги и торопливо завязывать крест-накрест шнурки плохо слушающимися озябшими пальцами. Таш чувствовала, что ягодицы у нее сводит от мороза, но, спотыкаясь и скользя, девушка добралась наконец до ворот.