Сказания Земноморья
Шрифт:
– Да, это вам больше подходит, господа мои. Вы ведь видите: мы здесь живем очень просто, так и старый маг жил.
– И пьете андрадское вино, – прибавил тот, что определил год изготовления вина, привлекательный мужчина с ясными глазами и победоносной улыбкой.
Она, продолжая играть свою роль, снова склонила голову набок, словно не понимая. Но когда они уже один за другим вышли за дверь, поняла, что даже если они пока и не догадались, кем она притворяется и кем является на самом деле, – не догадались, что она та самая Тенар с Кольцом, – то все равно достаточно быстро узнают об этом, а стало
Когда дверь за ними закрылась, она глубоко вздохнула, переводя дух. Вереск последовала ее примеру и закрыла наконец свой рот, который оставался разинутым все время, пока гости были в доме.
– Я – никогда! – сказала Вереск с глубоким и полным удовлетворением и пошла посмотреть, как там козы.
Из темного уголка за дверью выбралась Терру; она забаррикадировалась там от чужих посохом Огиона, дорожной палкой Тенар и своим собственным маленьким ореховым посошком. В ней вдруг снова появилась какая-то неловкость, опасливость, хотя манеру эту она давно оставила – с тех пор как они стали жить тут; сейчас она даже головы не подняла, а изуродованную половину лица все старалась поплотнее прижать к плечу.
Тенар подошла, опустилась перед девочкой на колени и обхватила ее обеими руками.
– Терру, – сказала она, – не бойся, они не причинят тебе вреда. Они не собираются никому вредить.
Девочка на нее смотреть не желала. Совершенно застыла, и Тенар словно деревянную колоду обнимала.
– Ты только скажи, я ведь могу их больше и в дом не пускать!
Наконец девочка шевельнулась и спросила своим низким сиплым голосом:
– А что они теперь сделают с Ястребом?
– Ничего, – ответила Тенар. – Они не причинят ему зла! Они прибыли… они хотели оказать ему честь.
Но она уже начинала понимать, что такая попытка оказать ему честь могла бы натворить, – они ведь не ведали о его утрате, о его тоске, о том, чего он лишился, и в неведении своем заставляли бы его играть роль в том спектакле, к которому он больше не имел никакого отношения.
Когда Тенар отпустила девочку, та подошла к шкафу и достала оттуда Огионову метелку. Затем тщательно вымела пол – особенно там, где стояли эти люди из Хавнора; вымела прочь все их следы, всю пыль с их ног вымела и выбросила за порог!
Наблюдая за ней, Тенар приняла решение.
Она подошла к полке, где стояли три Великие Книги, и, порывшись там, отыскала несколько гусиных перьев и полувысохшие чернила, однако не нашла ни клочка бумаги или пергамента. Она закусила губу: очень не хотелось портить столь священную вещь, как Книга Огиона; нахмурившись, она оторвала тонкую полоску бумаги от последней пустой страницы в Книге Рун. Потом уселась за стол, обмакнула перо и стала писать. Однако с засохшими чернилами, как и со словами, сладить было нелегко. С тех пор как четверть века назад она сидела за этим столом и писала, а Огион, заглядывая ей через плечо, обучал ее ардическим и Старшим Рунам, ей, пожалуй что, и не доводилось больше хоть что-нибудь писать. И все-таки Тенар удалось нацарапать следующее:
Ступай на Дубовую Ферму в Средин. Дол. к Чистому Ручью, скажи – Гоха послала смотреть за садом и овцами.
Ей понадобилось
– А где Вереск? – спросила она у девочки, сложив листок пополам и еще раз пополам. – Мне нужно, чтобы она отнесла это в дом тетушки Мох.
Ей очень хотелось пойти самой и повидать Ястреба, но она не осмеливалась: боялась, что ее заметят эти люди, особенно если они следят за ней в надежде, что она приведет их к Геду.
– Я схожу, – прошептала Терру.
Тенар остро глянула на нее:
– Тебе придется пойти одной, Терру. Через всю деревню.
Девочка кивнула.
– Отдай письмо только самому Ястребу!
Девочка снова кивнула.
Тенар засунула записку поглубже в карман ее фартучка, обняла, поцеловала и отпустила. Терру убежала и двигалась не горбясь и не кособочась, а совершенно свободно, словно летела. Летела как птица, как дракон – невинное дитя, – летела совершенно свободная, и Тенар смотрела ей вслед, пока девочка не растворилась в вечерних сумерках за распахнутой настежь дверью.
8
Коршуны
Вскоре Терру возвратилась и принесла ответ от Геда: он сказал, что сегодня же вечером уйдет.
Тенар удовлетворенно выслушала девочку; ей было приятно, что он согласился с ее планом и решил держаться подальше от королевских гонцов, вызывающих у него такой ужас. Она возилась весь вечер: накормила Терру и Вереск, устроив им настоящее пиршество из жареных лягушачьих окорочков, уложила Терру спать, спела ей на ночь и только тогда села в одиночестве у очага, не зажигая лампы. Сердце ей сжимала тоска. Он ушел. Он больше не был сильным; он растерялся, утратил уверенность в себе; ему нужны были друзья, но она отослала его прочь от тех, кто действительно был и кто хотел бы стать ему другом. Он ушел, а она должна остаться здесь, должна сбить гончих со следа; по крайней мере, убедиться в том, остались ли королевские посланники на Гонте или уплыли обратно в Хавнор.
Его панический страх и то, что она сама подпала под воздействие этого страха, теперь казались ей совершенно неразумными; она даже подумала, что будет неразумно, даже нелепо, если он на самом деле уйдет. Мог бы пошевелить мозгами и просто спрятаться пока в домике тетушки Мох – уж туда-то король в поисках Верховного Мага заглянет в последнюю очередь. Хорошо бы, он пересидел там, пока присланные королем люди не покинут остров. А потом смог бы просто вернуться сюда, в дом Огиона, в свое родное гнездо. И все бы пошло как прежде: она бы заботилась о нем, пока он не восстановит свои силы, а он просто был бы с ней рядом.
Звезды, которые были видны в открытую дверь, вдруг заслонила чья-то тень.
– Ш-ш-ш! Спит! – И вошла тетушка Мох. – Ну что ж, ушел он, – сказала она тоном торжествующего заговорщика. – Пошел по старой лесной дороге. Говорит, так он срежет большой угол и к завтрашнему утру пройдет мимо Дубовых Ручьев.
– Хорошо, – сказала Тенар.
Ведя себя несколько более вольно, чем обычно, тетушка Мох уселась с ней рядом без приглашения.
– Я дала ему в дорогу каравай хлеба да немного сыра.