Сказание о страннике

Билсборо Дэвид

Каждая лавка пахла по-своему, но над всем этим — посреди бурлящего котла зрелищ и звуков — плыл характерный дурманящий аромат города вэттеров, неповторимый букет: медовые соты, цветы, пот и моча, варево и жарево, дрожжи и навоз и сотни других незнакомых запахов складывались для Гэпа в один, «чужестранный».

Видел бы Гэп себя со стороны, как по-дурацки он стоит, с вытаращенными глазами и разинутым ртом, наверняка почувствовал бы себя крайне неловко. Стоило одному из сопровождающих ткнуть юношу заостренной палкой, как он вышел из оцепенения, осознал, что к нему прикованы сотни глаз, и впрямь почувствовал себя крайне неловко.

Гэп на каждом шагу

замечал все новые и новые удивленные глаза на усатых мордочках. Где бы ни появлялась процессия, горожане тут забывали обо всем (даже о том, чтобы прикрыть отвисшую челюсть), бросали дела и принимались изумленно глазеть на странного чужака.

Тогда-то нашему путешественнику и пришло в голову, что, вероятно, он первый человек, которого они видят. Раз-другой Гэп пытался осторожно протянуть навстречу раскрытую ладонь — жест, который, по его мнению, трудно истолковать превратно. Однако истолковали как раз превратно: кто-то отшатнулся, кто-то оскалился, а один вэттер вообще с воплем кинулся прочь.

Вести распространялись как лесной пожар, и вскоре толпы зевак заполонили узкие улочки и рыночные площади. Из окон выглядывали лица, летуны старались спикировать поближе. Совсем близко они не подходили, держась на почтительном расстоянии, и поначалу Гэпу это даже нравилось, хотя вскоре, как ни странно, стало раздражать.

Идя по городу, Гэп смог получше разглядеть вэттеров. Он уже успел привыкнуть к их запаху с терпким оттенком псины и начал замечать различия. Привели его сюда взрослые —- вероятно, мужского пола, но, похоже, вэттеры разнились между собой так же сильно, как люди. Одежда указывала на положение в обществе: одни носили короткие накидки из меха, с неким подобием пояса или сумки; другие ходили нагишом, щеголяя густой шерстью самых разных расцветок, длины и фасонов. Наименьшим почетом пользовались вэттеры, чья клочковатая шерсть была рыжей и кудрявой (видимо, есть вещи, которые одинаковы везде).

Выяснилось, что эти экзотические создания делят свой мир с другими диковинными расами. Несколько куда более высоких фигур проталкивалось сквозь толпу, странно приседая на ходу. Сначала он не мог разобрать, что перед ним такое, однако когда новые существа подобрались поближе, вэттеры вдруг показались Гэпу родными.

Кто это?.. Гэп прищурился, вглядываясь, и остановился, а с ним и весь эскорт. Джагово вымя, что за твари такие?

Выше любого человека, эти создания были сильнее вэттеров и в то же время меньше них походили на людей. Голова вполне человекоподобная, нечто среднее между длиннолицым полгом и крысолицым человеком: смуглая, безволосая кожа, покрытая замысловатыми татуировками; длинные, прямые черные волосы и аккуратная козлиная бородка. Вдобавок их шею обрамлял воротник кучерявой бурой шерсти, а изо лба торчал блестящий черный рог, длинный и острый, как ятаган.

Настоящие странности начинались ниже шеи. Туловище по сути не сильно отличалось от человеческого, только мощные бедра круглились вперед, словно у скакуна. Руки скорее напоминали человеческие, но тоже заканчивались тремя крупными неуклюжими пальцами и, казалось, могли с успехом послужить дополнительной парой ног. Картину довершал мускулистый, похожий на крысиный хвост внушительных размеров — человеку хребет на раз переломит.

Раскосые глаза оглядели юношу с собакой, и существа зареготали на своем ослином языке, возбужденно застучали копьями по земле, а один или двое подошли поближе — даже слишком.

Еще немного — и Гэп не выдержал бы. Он едва отошел после жуткого знакомства с йордисками,

и странность происходящего, вкупе с угрозой, кроющейся в острых копьях, привели его на грань нервного срыва. Войдя в город, Гэп начал плавно погружаться в отстраненное состояние, похожее на сон: словно наблюдая за всем со стороны, из безопасности, или читая книгу. Однако толпа росла, а вместе с ней — напряжение, вернув его к действительности. Чтобы успокоиться, Гэп положил руку на холку стоящего рядом лесного пса, но ни ему, ни Шлёппу это не помогло. Пес, ещё меньше юноши привыкший к столпотворению и уже успевший возненавидеть все эти огни, дым и давку, несколько раз огрызнулся на зевак — всего лишь оскалил зубы, ощетинился и рыкнул, но это вызвало вспышку враждебности, особенно среди рогатых существ. И рука Гэпа вряд ли могла спасти ситуацию.

Вот бы сейчас перенестись подальше от этой здоровой рычащей зверюги куда-нибудь в спокойное место!

Когда обстановка накалилась, Гэпа со Шлёппом спешно повели дальше. Наконец, после немалых усилий охраны, толпа зевак была оставлена позади, вернее — внизу. По узкой, скрипучей лестнице вокруг ствола огромного дерева они поднялись до самых ветвей.

Со всех сторон виднелись платформы и карнизы. Меж ветвями были натянуты веревочные мосты, с виду совсем ненадежные. Хижины гнездились в развилинах покрупнее или свисали на «живых канатах». Казалось, не счесть изобретательных приемов, которые вэттеры применили при создании своего на удивление причудливого и своеобразного города.

Группа, не задерживаясь, прошла по небольшой платформе мимо лавки местного травника, не обращая внимания на бессмысленно улыбающихся посетителей, норовивших потрогать не только чужаков, но и их сопровождающих. Точь-в-точь выжившие из ума пеладаны, что ошивались вечерами по выходным в Винтус-холле.

Выйдя наружу, охотники-вэттеры и Гэп оказались прямо на угрожающе раскачивающемся канатном мосту; юношу и пса повели по нему к верхушке похожей на термитник конической башни. Судя по всему, здесь сходились все переходы: лесенки и канатные мосты подобно шелковым нитям разбегались во все стороны. Подслеповато рассматривая веер расходящихся от верхушки башни дорожек, мерцающих лампами и факелами, Гэп невольно почувствовал себя мухой, которая залетела в невообразимую паутину слепящего света.

Дальше путь лежал через деревянный мостик, подвешенный на толстых тросах. Шаткая, раскачивающаяся дорожка поднималась к каменному выступу посередине огромного карста и шла ко входу в пещеру, уводя в глубины скалы, в лабиринт ярко освещенных проходов, где из окон домов и мастерских высовывались любопытные вэттеры.

Наконец дорожка вынырнула на плато. Гэп глубоко вдохнул восхитительный свежий воздух на вершине скалы, огляделся и замер, не в силах выдохнуть.

Нет, с благоговением подумал он, веер дорожек у башни — вовсе не центр этого мира...

Он мог разглядеть крошечный термитник внизу, простой камушек в паутине огней. Так вот где, должно быть, центр страны вэттеров! Города невероятнее и чудеснее ещё никому из людей не доводилось видеть.

Внизу весь город опоясывала темная полоска живого частокола гигантских деревьев. За нею простиралась темнота, но внутри... Каждый дом, каждая хижина, каждая улица светилась: на земле, на деревьях, на невысоких уступах... и выше, на скалах, и даже у Гэпа над головой, на верхушках огромных деревьев, что росли на этом неприступном плато; а посреди деревьев, вздымаясь на заоблачную высоту, стояла одинокая скала, короной венчая страну вэттеров.