Сказание о Луноходе
Шрифт:
«Чего это вдруг – в Москву? – задумался Николай Иванович. – Зачем понадобились?»
В конце концов он громко храпел в собственной кровати, подперев неудобную подушку кулаками, но это не мешало мастеру спать как убитому – так умаялся за день, и неудивительно, ведь с железом работал! Прямо над кроватью, со стены, на него доброжелательно взирало сердечное лицо Вожатого. Он улыбался Николаю Ивановичу, а Николай Иванович бесхитростно похрапывал в ответ.
10
Сергей Тимофеевич пригласил зама-Кольку и пять самых доверенных, самых знающих специалистов министерства, тех, с кем начинал работать еще в далеком сто пятьдесят седьмом. Эту проверенную пятерку Министр дополнил
– Поближе, поближе подсаживайтесь! Нечего с краев жаться! – велел Министр.
Помощник зарядил слайдоскоп и стал проецировать на экран слайды, сначала с изображением лунной поверхности, а потом искусственной, в точности повторяющей лунную. Эту искусственную поверхность создали в КБ Иванова на Мытной.
– За один день сработали! – похвалился соседу мужчина в клетчатом пиджаке. Он и оказался Ивановым с Мытной, точнее Ивановым-24. Все секретные ученые такого высокого ранга звались Ивановыми и отличались лишь цифровым индексом, приставленным к фамилии.
– Здорово! – разглядывая искусственную поверхность, отозвался сосед Иванова-24, Иванов-11.
– Вот что, ребята, – показав рисунок луномашины, проговорил Сергей Тимофеевич, – начинаем строить Луноход, такой, как видите на картинке.
Все заинтересованно подались вперед.
– С чего начнем?
Ближе к Министру, сразу за замом-Колькой, сидел очень толстый пожилой человек с залысинами, одетый в светлый мешковатый костюм, украшенный красным, в белый горошек, галстуком. Этого полного мужчину отличали еще унылые усы, сиротливо свисающие вниз, и платочек в цвет галстука, выглядывающий из нагрудного кармана пиджака. Человек этот негромко кашлянул в кулак и, не поднимая глаз, заговорил:
– Ничего сложного в поставленной задаче не вижу. Возьмем за основу обычную автоконструкцию, ну, как модель, что ли. Например, вездеход, которым успешно пользуются лесники, модели «Тайга-П». «Тайга-П» имеет гусеницы и солидный вес, значит, с Луны не улетит. Перекрасим, подшаманим, переделаем ближе к заданному, – усатый кивнул на рисунок, – и чем не Луноход?
Сергей Тимофеевич не перебивал.
– Сиденье – прочь! Все эти ненужные детали вместе с мотором – к чертям собачьим! – с остервенением продолжал усатый. – За основу возьмем двигатель, что был в последнем лунном проекте у империалистов. У меня в сейфе на него вся техдокументация хранится. Среди астронавтов один наш затесался. Все ценное в туалете перефотографировал и с оказией переслал, и чертежи, и таблицы, и образцы полимеров. Листы со схемами пронумеровал, не перепутаешь, школьник разберется. Аккуратист был, ей-Богу! Любо-дорого смотреть! К каждой странице пояснительная записка! Очень жалею, что его после полета на Подземку услали, сейчас бы он нам ой как пригодился!
– Не пригодился! Сами с головами! – отрезал Сергей Тимофеевич и строго оглядел присутствующих.
– Так
– Слышали, что сказал академик? – Министр еще раз обвел присутствующих придирчивым взглядом.
Никто не отвечал.
– А задача какая? – сверкая золотыми зубами, спросил худощавый человек в роговых очках, сидящий между Ивановым-11 и Ивановым-5.
– Что? – обернулся Министр.
– Я, говорю, задача какая? – повторил тот же голос. – Для чего мы Луноход строим?
Министр нахмурился.
– Секретно, – тихо произнес он. – Государственная тайна!
Все присутствующие понимающе закивали, даже тот, кто спрашивал. Диспут продолжался еще долго, пока каждый по два раза не высказался и пока окончательно не выяснили, будет ли Луноход иметь коричневый цвет, как вездеход «Тайга-П», или будет выкрашен в благородный золотистый, декларирующий уверенность в завтрашнем дне и процветание. Каждый из присутствующих получил свое задание в конструировании машины, но главное, на этом совещании у Лунохода появилось имя – «Вожатый». Голосовали единогласно. Закрывая совещание, снова прослушали Гимн. Усатый пытался подпевать, нелепо дергая усами и прижимая правую руку к нагрудному карману с платочком. Остальные беззвучно шевелили губами, а некоторые чуть раскачивались.
– Главное, чтобы из-за моря не подглядели, как мы его делаем, не разобрались, что к чему, а то скандал! – напоследок проговорил Сергей Тимофеевич.
– За это не беспокойтесь, ручаюсь! – высовываясь из-за портьеры, бил себя в грудь Конопатый. В министерстве он представлял Органы.
Министр никогда не доверял органавтам. На слова Конопатого он ничего не ответил и устало махнул на дверь:
– Все свободны, и ты тоже!
11
После работы Сергей Тимофеевич ехал на дачу в Барвиху. На лесистой извилистой Рублевке оленьи упряжки встречались реже, чем в городе, а автомобили практически не попадались. Служебные сани милиции и дружинников, как положено, через каждые пятьдесят метров, бороздили лес, то и дело выскакивая на проезжую часть для разворота. Грибников-топтунов на Рублевке в любую погоду было видимо-невидимо! Они, как обычно, слонялись по лесу, с головы до ног укутанные в серо-зеленые плащ-палатки, с плетеными корзинками в руках, прикрытыми сверху такими же неказистыми крышечками. В лесу органавты выдавали себя за грибников, а в городе за обыкновенных прохожих.
Видите, у витрины магазина маячат двое в одинаковых серых пиджаках и сандалиях? Они уже с полчаса что-то бессмысленно разглядывают и озираются, прически одинаковые, ежиком, а двое других, одетых точно так же, топчутся у светофора, никак не решаясь перейти дорогу, вроде слепые. Это они – топтуны. Их можно безошибочно распознать по невыразительным, бесцветным лицам, которые ни за что не запомнишь и не опишешь. Школа! Топтуны никогда не ходят по одному, обычно парами. В лесу, через который петляет Рублевка, их не сосчитать.
«По грибы, по ягоды!» – как говорится.
Если вытряхнуть их плетеную корзинку, ни одного гриба там не найдешь, ни весной, ни летом, ни осенью, ни тем более зимой, даже сушеного! Зато в ней можно обнаружить портативную рацию, пистолет-автомат с запасными обоймами, нож, предназначенный не только для резки, но и для метания в цель, и фонарик на динамо-машине, чтобы мог работать без источника питания и никогда не подвел. Еще топтуну выдавалась миниатюрная упаковочка сахара, с двумя кусочками, как раньше в поездах. Если проголодался, загулял в лесу без обеда, сахарок пососи и – порядок! Можно и дальше как ни в чем не бывало блукать. Такой джентльменский набор полагался всякому органавту, заступавшему на охрану общественного порядка, только у тех, кто не был занят «по лесу», вместо корзины имелся вместительный кожаный портфель, а вместо непромокаемой плащ-палатки на плечи или через руку был наброшен серенький демисезонный плащ.