Сказание о Луноходе

Струев Александр Леонидович

Строго в Кремле.

3

Колька-зам так ничего путного и не придумал. «О чем можно доложить Ему? О чем?!» – перелистывая блокнотик с заметками, переживал Министр.

Страна жила по четкому плану, который на очередные пять лет утвердила Палата. От скрупулезно распланированной работы нельзя было отвлекаться. Государственный план не подвергался сомнениям и принимался за данность. А мысли, посетившие вдруг умную голову, например и такие, как сделать что-либо лучше, никак не озвучивались и никем не учитывались. Считалось, что такие «несвоевременные мысли» могли лишь испортить настроение в отрасли, вызвать никчемное беспокойство и, в конце концов, создать предпосылки, противоположные оптимизации принятых обязательств. Если такие шальные мысли вдруг появлялись, Министр обычно записывал их в блокнотик, давал отлежаться, а если и после упрямые мысли продолжали будоражить, оформлял их как положено и отсылал наверх экстренным спецсообщением.

Когда в сообщении обнаруживалось что-либо ценное, это «что-либо» включалось в следующий пятилетний план. Но чаще туда ничего не включалось, потому что подходящих мыслей не попадалось, и жизнь шагала по ранее установленным правилам, и ни у кого не оставалось шанса что-либо напутать, нарушить размеренный ритм.

Пока ехали до Красной Площади, Министр все повторял, не глядя на зама:

– Думай, Колька! Думай!

Только у самых ворот, когда «Чайка» закатывала в Кремль, заметив вытянувшихся по стойке смирно регулировщиков и переодетых в милицейскую форму особистов, которые при виде правительственного лимузина взяли под козырек, заму-Кольке, глядя на их необъятные тулупы, несусветные рукавицы, высокие каракулевые папахи и безразмерные валенки, пришла мысль о Луноходе.

– Может, попробуем Луноход смастерить? – заикаясь, предложил он.

Сергей Тимофеевич поправил бриллиантовые звезды на пиджаке и машинально пригладил волосы.

– Прокатимся по Луне, туда-сюда, туда-сюда! И науке хорошо, и нам польза! – продолжал зам.

– Попробовать можно, – тихо согласился Министр.

– Так давайте, Сергей Тимофеевич! Вот и доложите, что так, мол, и так, хотим, мол, Луноход сделать!

4

Обворожительная Наташа фотогенично сидела за изящным столиком-бюро и смотрела в окно. На дворе пушились снежинки, и тысячи кремлевских дворников-снегочистов деловито суетились вокруг. Они подбирали пушинки снега и укладывали в непрозрачные полиэтиленовые мешки. От глобальной упаковки снегу не получалось, загромождая улицу, образовывать сугробы. Набитые до отказа пакеты грузили на удобные санки и саневожатые утаскивали их в подземную лабораторию. Там из снега приготовят воду. «Кремлевская» – самая дорогая и самая популярная вода в столице. Он ее пьет! Знакомые бутылочки с яркими этикетками «Кремлевской», всегда охлажденной, с легкими шипящими пузырьками, стоят у Него на столе. И когда Он отвечает на вопросы известных журналистов, можно увидеть эти ровненькие бутылочки, застывшие около Его правой руки, занятой карандашом или отбиванием на зеленом сукне ритма вдохновенного марша. Вот и сегодня дворники-снегочисты, с синими повязками на рукавах, указывающими на их профессиональную принадлежность, упаковывали снег слаженно и четко. Упаковка снега стала для них делом привычным. За долгие годы их бесшумные действия были отработаны до автоматизма. Все знали, как Он ценит тишину, все понимали, как тишина помогает Ему трудиться, поэтому в Кремле старались побороть никчемный звук и сохранить покой любой ценой. Следуя кремлевскому примеру, за тишину боролась вся Великая Страна. Специальные тишайшие калоши для бесшумной ходьбы и удивительные маски-намордники, чтобы не отвлекаться на ненужные разговоры, получили практически все школьники и пенсионеры. Где только возможно, перешли на полноценный ручной труд. Так, у дворников-снегочистов не стало лопат и скребков для уборки дорог. Руки и фен – вот их главное оружие, их нехитрый инвентарь, и этого великолепно хватало! Он не допускал, чтобы от работы отвлекали посторонние звуки, любил, чтобы повсюду царила всепоглощающая тишина.

Здесь, в Кремле, старались трудиться аккуратно и беззвучно, потому что только в полном спокойствии голос приобретал совсем иное звучание. В величавой тишине каждое произнесенное Им слово становилось Святым-Голосом-Словом. Из Кремля Голос-Слово управлял страной, обращался к планете, еще немного, и этот священный звук поглотит пространство! Привычная для зимы снегоуборочная техника применялась в исключительных случаях, и только тогда, когда Он отдыхал на даче. Для поддержания тишины даже хрипатых ворон в Кремле пришлось истребить. За воронами настала очередь вечно толпящихся, гортанно урчащих, замызганных городских голубей. Всех разносчиков инфекции уничтожали специально пойманные в заповедных краях ястребы. Использовать на зачистке орлов не позволила цензура. Когда-то орел был изображен на гербе государства – это раз, потом орел – это прежде всего кровожадный хищник, властвующий в небе, – это два! А когда орел парит над головой, небо никак не назовешь мирным, – это три, а мы исключительно мирное государство – это, собственно, четыре. Вот и получилось, что орлов в Кремль не допустили. По предложению Первого секретаря Общества защиты живого все орлы были уничтожены в радиусе пятисот километров от первопрестольной. Для убийства ворон и голубей ястребов выпускали исключительно по ночам. За хорошие харчи и уход птицы не желали улетать из Кремля. Под Боровицким мостом, в гараже особого назначения, напротив комнаты по изучению стратегии вождения спецавтомобиля, наскоро сколотили нары, где прекрасно разместилась целая стая этих беспощадных хищников. Под управлением заслуженного орнитолога, бурята Сергея Сергеевича

Котова, который с малолетства болел птицами, ястребы чувствовали себя как дома, а на занятиях, под его руководством на совесть вырабатывали агрессию и ярость.

Все шло своим организованным чередом. Мы думали о Нем, Он думал о нас – каждый час, каждую минуту. Только бы не нарушить размеренный ритм вокруг, только бы ничто не навредило Его светлым мыслям, подобным восходу солнца! В этом благостном стремлении пришлось переустроить даже кремлевские часы – их сделали совершенно бесшумными. Вместо боя Куранты переливались всеми цветами радуги, рождая пленительную симфонию чувств. Курантами можно было восторженно любоваться, умиленно вздыхать, записывая светопреставление на DVD или мобильник. Все, что отвечало требованиям нового времени и соответствовало понятию бесшумный, носило приставку «особый» или «особое». В магазинах этот товар пользовался повышенным спросом. Радиоприемники научились делать с таким звуком, для восприятия которого требовалось сначала приложить ухо к динамику и замереть, чтобы ОРП (особый радиоприемник) не шелохнулся, и только затем включать звук на полную! Но если в комнате, где находился этот ОРП, не было достаточной тишины, его звук становился неуловимым и бессмысленным, и новости приходилось читать в утренней сводке, витринно выставленной в каждом доступном углу. Многие усмехнутся:

– Зачем нам такие радиоприемники? А некоторые, посмелее, скажут:

– Что за недоразуменье!

Зря торопитесь, господа-товарищи! Поспешность никогда не доводила до добра. Ученые Народной академии медицинских наук доказали, что когда вокруг громыхают и шумят, человек утрачивает физическую гармонию, теряет ощущение единства с окружающим миром, а впоследствии и с самим собой. Внешне он выглядит вроде бы так же, а на самом деле гораздо хуже. У него пропадает настроение, он становится раздражительным и нервным, неряшливо одевается, опаздывает на работу, его сманивают пагубные увлечения – пустые разговоры, курение, чтение стихов. От пагубного воздействия вредных привычек у многих портится зрение, подскакивает артериальное давление, у особо беспечных открывается язва, и самое страшное – пропадает аппетит. А если человек не способен правильно питаться – это неизбежно приведет к смерти. Научно доказано, что шум – наш враг. Естественный звук лишь иногда, очень редко, замечателен и безвреден. В последнее время к таким явлениям, как «полезный звук», обратилась церковь, определив все полезные звуки как чудеса. К чудесам стали относить дуновение ветерка, плескание (но никак не шторм) морской волны, легкий шум дождя, легкий, я подчеркиваю! Не легкий шум дождя к чудесам категорически не относится! Церковное издательство выпустило объемный «Письменник чудес», где подробно рассказано о каждом чуде в отдельности.

В речи на ужине по случаю учреждения нового государственного праздника – Дня Совести Он еще раз обозначил слово – святым, то есть обладающим и тайной, и открытием, и откровением одновременно. А чтобы донести это Великое Слово до всех, поделиться со всеми его радостью, вокруг должна царить тишина, чтобы в этой зачарованной тишине Великое Слово завораживало и проникало в глубь каждого сердца. Смысл этого открытия принадлежит именно Ему. Странно, что ни один человек не мог разглядеть такой простой истины. Способностью видеть, чувствовать, понимать неведомое Он и отличается от нас. Такая же способность угадывается и в Его Дорогом Сыне.

«Молчание – золото!» – учит Он.

Раньше никто не обращал внимания на выражение «молчание – золото», а теперь его повторяют повсюду. Мы счастливы, что родились и живем в одно время с Ним!

Однажды при вручении награды передовик, с навернувшимися от счастья слезами, отважился назвать Его учителем, но Он запротестовал:

– Какой же Я учитель? Я всего-навсего подмечаю, что творится вокруг, а потом рассказываю людям. Не больше и не меньше. А если мои слова идут на пользу – тем лучше! Я всегда радуюсь, когда помогаю, просто веду.

– Вожатый! – выкрикнул передовик и показал на Вожатого.

Вожатый заулыбался и приложил палец к губам:

– Т-с-с-с! Тишина!

5

Как-то в больницу с расстройством психики попал опытный дипломат. Его привезли с приема в иностранном посольстве. Как выяснили врачи, на прием набилось битком народа, поголовно иностранцы, наших было – по пальцам сосчитать, и все исключительно по служебной необходимости. Одни подавали напитки и разносили закуски, другие их готовили, третьи мыли посуду, а самые ответственные, рассевшись в разных местах, слушали. Что там творилось! Вертеп, ужимки, хихиканья! Но самое страшное – все говорили одновременно! Сегодня это любимое занятие иностранцев – тараторить не умолкая.

– Не мог я эту трескотню выдержать! – всхлипывал седой дипломат. – Не мог! В голове точно помутилось! Гоголь-моголь какой-то! Говорили, говорили, говорили! Ничего не запомнишь, ни слова не разберешь! – хватаясь за сердце, жаловался он. – А мне отчет сдавать! Потом со всех сторон грянула музыка, приглашенные пытались друг друга перекричать! От этого гудежа я чуть не подох!

После принятия лекарств, в тишине палаты дипломат немного успокоился, а под утро крепко захрапел.

– Нельзя шуметь! Молчание золото! – повторяет Вожатый.