Скарлетт
Шрифт:
— Ретт, — снова повторила она.
— Слушай внимательно, дорогая. Ты никогда в жизни меня не слушала.
У нас есть всего один шанс. Естественно, мы им воспользуемся. Лодка рядом где-то. Я держу канат. Это значит, что нам предстоит поднырнуть под нее, и тогда мы будем в относительной безопасности. Ты все поняла?
— Нет! — вырвалось у нее.
Нырнуть для нее было все равно, что утонуть. Если она нырнет, она уже никогда не вынырнет. Паника охватила ее. Перехватило дыхание. Ей хотелось схватиться за Ретта сильно-сильно
«Хватит! — слова прозвучали отчетливо. Причем ее же голосом. Это спасет ее. — Ты никогда не спасешься, если будешь вести себя, как идиотка».
— Что д-д-де-е-е-ла-ать? — стучали ее зубы.
— Я считаю до трех, и ныряем. Все будет в порядке. Ты готова?
Не дождавшись ответа, он стал считать:
— Раз… два…
Скарлетт набрала воздуха. Затем ее куда-то утащило под воду. На несколько секунд. Вынырнув, она жадно стала глотать воздух.
— Я держал тебя, ты бы не утонула. Ты вцепилась в меня так, что я чуть сам не утонул.
Ретт показал ей, за что держаться. Руки ее были каменными. Она стала их растирать.
— Вот-вот. Растирай. Но не забывай держаться. Я должен оставить тебя ненадолго. Не паникуй. Я недолго. Я должен нырнуть обратно и отрезать весь такелаж, который может утянуть нас на дно. И не пугайся, когда кто-то схватит тебя за ногу. Это буду я. Лишнюю одежду и обувь тоже придется сбросить. Держись. Я скоро.
Казалось, это продлится вечно.
Скарлетт пока осматривалась по сторонам. Не так уж и плохо. Если бы не холод. Перевернутая лодка служила прекрасной крышей и спасала от дождя. Да и шторм казался не таким страшным, хотя лодку и бросало вверхвниз. Но она не видела этих страшных огромных волн.
Она почувствовала, как Ретт прикоснулся к ее левой ноге. Значит, она еще не совсем отморожена. Скарлетт первый раз легко вздохнула. Скарлетт почувствовала движение ножа, а затем огромный груз отвалился от ее ног, и плечи вылезли из воды. Ретт вынырнул из воды, и от неожиданности она чуть не выпустила из рук поручень.
— Как поживаешь? — спросил Ретт. Его голос показался ей криком.
— Тс-с. Не так громко.
— Как дела? — спросил он тихо.
— Замерзла, как собака, если тебе это интересно.
— Да, вода холодная. Но бывает еще холоднее. Если бы ты была в Северной Атлантике…
— Ретт Батлер, если ты мне будешь рассказывать свои военные приключения… я тебя утоплю!
Они засмеялись, и от этого смеха стало как бы теплее. Но Скарлетт продолжала сердиться.
— Как ты можешь смеяться в таком положении. Совеем не смешно болтаться в холодной воде посреди шторма!
— Когда дела так плохи, что хуже некуда, остается только смеяться. Это спасает от сумасшествия, и зубы не так стучат от страха.
Ее раздражало все, что он говорил. Самое главное, что он был прав. Зубы перестали стучать, когда мысли о близкой смерти улетучились из ее головы.
— Сейчас я хочу разрезать
Было что-то интимно-возбуждающее в его движениях. Прошли годы с тех пор, когда в последний раз ее тела касалась его рука.
— Ну вот, дыши глубоко, — сказал Ретт, сняв с нее корсет. — Женщины совсем разучились дышать в своих одеждах, а из этих тесемок мы сделаем чтонибудь, что поддерживало бы нас на плаву. Я закончу и сделаю тебе массаж. Дыши глубже. Я заставлю кровь в тебе бегать быстрее.
Скарлетт пыталась делать, что говорил Ретт, но руки у нее еле двигались. Было гораздо проще повиснуть на висюльках, которые смастерил Ретт, и качаться вместе с волнами. Ей так захотелось спать. «Почему Ретт там что-то тараторит? Почему он так настаивает, чтобы я массировала свои руки?»
— Скарлетт! — донеслось до нее отчетливо. — Скарлетт! Тебе нельзя спать. Нужно двигаться. Ударь меня, если хочешь, только двигайся.
Ретт стал яростно массировать ее руки и плечи. Он делал это так сильно и грубо, что Скарлетт тряслась, как погремушка.
— Хватит, мне больно.
Ее голос был очень слабым, как мяуканье котенка. Скарлетт закрыла глаза, и темнота навалилась на нее. Она не чувствовала холода, была только усталость и страстное желание уснуть.
Не говоря ни слова, Ретт стал хлестать ее по щекам, да так сильно, что она ударилась головой о деревянный борт. Скарлетт сразу проснулась, злая и потрясенная.
— Ты что, с ума сошел! Вот выберемся, ты получишь свое. Вот увидишь!
— Так-то лучше, — спокойно проговорил Ретт. — Дай сюда свои руки. Я помассирую.
— Обойдешься! Я оставлю их при себе. Чего и тебе желаю. Ты мне чуть кости не переломал.
— Выбирай: либо я их буду ломать, либо их съест краб. Послушай, если не греться, то можно умереть, Я знаю, ты хочешь спать, но это сон смерти.
И если даже мне придется тебя избить до синяков, я не позволю тебе умереть.
Шевелись, двигайся, говори. Мне плевать, что ты говоришь. Только говори.
Пой мне песни русалки, и я буду знать, что ты жива.
Скарлетт снова очнулась.
— Ты намерен выбраться отсюда? — спросила она безнадежно. Она потерла ногу об ногу.
— Конечно.
— Как?
— Течение несет нас к берегу. Прилив нас принесет туда, откуда мы стартовали.
Скарлетт мотнула головой. Она вспомнила ту радостную суету, с которой они погрузились на яхту. Однако ветер отнес их далеко от залива в Атлантику.
— Сколько времени пройдет прежде, чем мы вернемся? — безжизненно спросила Скарлетт.
— Я не знаю. Храбрись, Скарлетт, — сказал Ретт, продолжая усиленно массировать ее плечи.
Его голос звучал, как на проповеди! Ретт; который всегда был таким веселым. О Господи! Скарлетт хотела изо всех сил, чтобы ее отмороженные ноги зашевелились.