Скарлетт
Шрифт:
— Дорогая Скарлетт, это национальная черта характера: сначала получить удовольствие от жизни, а потом думать об обязанностях. В этом очарование и счастье ирландцев.
— Ну, я не считаю, что это очаровательно, и это меня не радует. Уже практически август, а ни одно поле не очищено. Как я смогу весной сажать, когда поля не очищены и не удобрены осенью?
— У тебя еще месяц в запасе. Ты лучше посмотри, что уже удалось сделать за эти недели.
Скарлетт огляделась. Хмурое выражение слетело с ее лица, и она улыбнулась.
— Ты прав, — сказала она.
Колум улыбнулся ей в ответ. Он ничего не рассказывал ей об умасливании и давлении, к которым вынужден был прибегать, чтобы предотвратить бегство людей. Они не желали работать под началом женщины,
Он тоже взглянул на улицу и подумал, что у этих людей будет здесь неплохая жизнь после восстановления Баллихары. Еще два бармена просились приехать в город, хотел также переселиться владелец галантерейного магазина в Бективе. Дома, даже самые маленькие, были лучше хибар, заселенных сейчас большинством сельскохозяйственных рабочих. Они так же, как Скарлетт, страстно хотели, чтобы скорее были приведены в порядок крыши и окна, и они смогли бы тогда оставить своих помещиков и приняться за работу на полях Баллихары.
Скарлетт бросилась в дом и тут же появилась снова в перчатках и с кувшином для молока в руке.
— Я надеюсь, ты проследишь, чтобы все работали, а не устраивали большое торжество по случаю открытия бара, пока меня не будет, — сказала она. — Я съезжу к Дэниэлу за молоком и хлебом.
Колум обещал следить за работой. Он ничего не сказал о безрассудстве трястись верхом на неоседланном пони в ее положении, так как уже получил нахлобучку только за предположение, что она поступает неразумно.
— Ради Бога, Колум, я просто вне себя последние пять месяцев. Это беременность!
Она беспокоилась больше, чем показывала это. Ни одна из ее прежних беременностей не причиняла ей столько неприятностей. У нее была постоянная боль в пояснице, а однажды она обнаружила пятна крови на нижнем белье и простынях, которые заставили ее сердце содрогнуться. Она смыла их самым сильным мылом, какое у нее было для мытья полов и стен, как будто можно было смыть неизвестную причину вместе с пятнами. Доктор Мид предупреждал ее после выкидыша, что падение сильно отразилось на ней и что требуется длительное время для ее выздоровления, но она не допускала мысли, что может быть действительно что-то серьезное. Ребенок не стучал бы так сильно, если бы не был здоров. А у нее нет времени для хандры.
В результате частых поездок образовалась хорошо очерченная дорога к броду через заросшие поля Баллихары. Пони бежал по знакомой дороге сам, и Скарлетт могла думать. Лучше бы ей иметь лошадь, очень скоро она станет слишком тяжелой для пони. Эта беременность очень отличалась от прежних. Никогда раньше она не поправлялась так сильно. А может, у нее двойня! Вот это да! Тогда она действительно отомстит Ретту! У нее уже были две реки, а у него одна — в Данморе. Ничто не могло обрадовать ее больше, чем два ребенка, в случае, если у Анны будет один. Мысль о том, что Ретт подарит Анне ребенка, была слишком мучительной. Скарлетт перевела мысли на Баллихару. Она должна начинать, независимо от того, что говорил Колум.
Как всегда, она задержалась у башни, прежде чем поехать к броду. Какими замечательными строителями были О'Хара в далеком прошлом! И какими сильными! Старый Дэниэл болтал почти целую минуту, когда она упомянула, что ей было жаль разрушившихся лестниц.
— Там никогда не было никаких лестниц снаружи, — сказал он, — а только внутри. Лестница давала людям доступ к двери, построенной на высоте 12 футов над землей. В случае опасности люди убегали в башню, втягивали лестницу за собой и стреляли из луков, бросали камни или выливали горячий жир на атакующих из узких щелей окошек, оставаясь неуязвимыми для врагов. В один прекрасный день я притащу туда лестницу и загляну внутрь. Надеюсь, там нет летучих мышей. Я ненавижу их. Почему святой Патрик не отделался от них, когда избавлялся от змей?
Скарлетт заглянула к бабушке,
— Скарлетт! Как приятно видеть тебя! Входи и расскажи нам о последних чудесах, которые ты сделала в Баллихаре. — Кэтлин бросилась к чайнику. — Я надеялась, что ты придешь. У нас есть теплый хлеб.
В доме были три деревенские женщины. Скарлетт подставила табуретку и присоединилась к ним.
— Как малыш? — спросила Мэри Хелен.
— Великолепно, — сказала Скарлетт.
Она оглядела знакомую кухню. Здесь было тепло и удобно, но она не могла дождаться, когда Кэтлин придет в ее новую кухню в самом большом доме в Баллихаре. Скарлетт уже мысленно определила дома, которые отдаст семье. Все будут иметь большие, просторные дома. У Колума самый маленький дом, одна из сторожек у ворот, где поместье граничило с городом, но он сам сделал выбор, и она не спорила. Кроме того, будучи пастором, он никогда не имел семьи. Но в городе дома были значительно больше. Лучший она выбрала для Дэниэла, потому что Кэтлин была с ним и, вероятно, они захотят взять с собой бабушку. Кроме того, в доме должно быть место для будущей семьи Кэтлин. Она выйдет замуж, это легко устроить с приданым, которое Скарлетт даст ей, включая дом. Затем дома для каждого сына Дэниэла и Патрика, даже для «страшного Сина», который жил с бабушкой. Плюс ферма, такая большая, какую захотят, чтобы они тоже смогли жениться. Она думала, как ужасно, что молодые люди не могут жениться, потому что у них нет ни земли, ни денег для ее покупки. Английские помещики действительно были бездушными, так как захватили всю ирландскую землю. Ирландцы делали всю работу: выращивали пшеницу или овес, пасли скот и овец, а затем должны были продавать все англичанам по ценам, которые те устанавливали, ибо англичане экспортировали зерно и скот в Англию и наживали большие деньги.
После уплаты ренты фермеру мало что оставалось, а арендную плату англичане повышали по своей прихоти. Это было хуже издольщины, все равно как быть под янки после войны, когда они брали все, что хотели, а затем подняли налоги на Тару до небес. Ничего удивительно, что ирландцы так ненавидели англичан. Она будет ненавидеть янки до смерти.
Но скоро О'Хара станут свободными. Они будут так удивлены, когда она скажет им! Это будет довольно скоро, когда отремонтируют дома и подготовят поля. Она не хочет дарить им наполовину готовые подарки, она хочет, чтобы все было безупречно. Они так добры к ней. Они ее семья.
Подарки были ее секретом, она не говорила о них даже Колуму, а вынашивала это в себе еще с ночи в Голвее, когда у нее созрел план. Каждый раз, когда она смотрела на улицу Баллихары, ей придавало радости то, что она знала, какие дома будут домами О'Хара. У нее будет множество мест, куда пойти, много очагов, чтобы подставить свой стул, много домов с кузинами, которые будут играть с ее ребенком, ходить с ним в школу, отмечать праздники в Бит Хаусе.
И естественно, она и ее ребенок будут жить в громадном, фантастически элегантном Бит Хаусе. Большем, чем дом на Ист Бэттери, большем, чем дом в Данморе до того, как янки сожгли девять десятых его. И с землей, принадлежавшей семье О'Хара значительно раньше, чем кто-либо услышал о Данморе или Чарльстоне, или Ретте Батлере. Как он вытаращит глаза, как разобьется его сердце, когда он увидит красавицу-дочь (о, пожалуйста, пусть это будет девочка) в ее прекрасном доме. И она будет О'Хара, ребенок только матери.
Скарлетт лелеяла в мечтах день сладкой мести. На это нужны годы, а дома О'Хара будут скоро. Так скоро, как только она построит их.
Глава 60
Колум появился у дверей Скарлетт в конце августа на рассвете, когда небо еще розовело. Десять дородных мужчин молча стояли за его спиной в туманном полусвете.
— Вот люди для очистки твоих полей, — сказал он. — Ты счастлива, наконец?
Она завизжала от радости.
— Позволь мне набросить шаль, а то свежо, — сказала она, — я быстро. Проводи их на первое поле за воротами.