Скарлетт
Шрифт:
— Я совершенно измотана, — счастливо простонала она, падая на плюшевый диванчик в гостиной отеля. Кэтлин бросила ей на колени кошелек. В нем все еще оставалось больше половины денег.
— О горе, — сказала Скарлетт, — я действительно начинаю любить Ирландию.
Глава 48
Скарлетт была в восторге от своих ярких костюмов. Она попыталась уговорить Кэтлин переодеться в обновы и вернуться на площадь, но девушка была непреклонна.
— Мы опоздаем на обед, Скарлетт, а завтра рано вставать. Здесь
— Но не такой, как в Голвее. Ты же сама сказала, — подозрительно заметила Скарлетт. Кэтлин призналась, что городок Трим был намного меньше, но тем не менее не хотела возвращаться на площадь. Скарлетт нехотя перестала пререкаться.
Кухня Железнодорожного отеля была известна своими изысканными блюдами и обслугой. Два официанта в ливреях усадили Кэтлин и Скарлетт за большой стол у высокого, хорошо задрапированного окна и встали сзади их стульев. Колуму пришлось обратиться к официанту во фраке, ведающему столом. Был заказан обед из шести блюд, и когда Скарлетт наслаждалась вкусной котлетой из лососины, с площади донеслась музыка. Она оттянула тяжелые драпировочные портьеры, раздвинула шелковые занавеси под ними и еще ниже кружевные занавески.
— Я знала, что нам следовало вернуться. На площади танцы. Давай пойдем туда.
— Но, Скарлетт, дорогая, мы только приступили к обеду, — запротестовал Колум.
— О, на корабле мы только и делали, что объедались. Меньше всего нам нужен здесь еще один бесконечный обед. Я хочу надеть новый костюм и потанцевать.
Ничто не могло остановить ее.
— Я совсем ничего не понимаю, Колум, — сказала Кэтлин. Они сидели на лавочке недалеко от танцующих на случай, если Скарлетт понадобится помощь. В синей юбке поверх красной и желтой нижних юбок она с упоением танцевала рил, как будто была рождена для этого.
— Чего ты не понимаешь?
— Почему мы остановились в этом роскошном английском отеле, как короли и королевы? И уж если мы здесь, то почему не могли доесть прекрасный обед? Неужели ты не мог сказать ей «нет», как это сделала я?
Колум взял ее руку.
— Это объясняется тем, моя дорогая сестренка, что Скарлетт еще не готова к правде об Ирландии или о семействе О'Хара. Мне хочется облегчить ей знакомство. Лучше пусть она воспримет ирландский костюм, как веселое приключение, чем разрыдается, когда узнает, что шлейф ее роскошного шелкового платья испачкан навозом. Она знакомится с ирландцами в танце и находит их приятными, несмотря на грубые одежды и грязные руки. Это большое событие для нее, хотя я предпочел бы поспать.
— Но завтра мы поедем домой, не правда ли? — в вопросе Кэтлин сквозило страстное желание ехать.
Колум крепко пожал ей руку.
— Мы поедем домой завтра. Я обещаю. Мы поедем поездом в вагоне первого класса, и ты не обратишь на это внимания. И еще… Я разрешу Скарлетт остаться с Молли и Робертом, и ты не скажешь ли слова.
Кэтлин сплюнула.
— Это для Молли и ее Роберта. Но поскольку с ними будет Скарлетт, а не я, я буду держать язык за зубами.
Колум нахмурился, но не из-за сестры.
— Ты наконец пришел потанцевать со мной? Он коснулся ее протянутых рук.
— Я пришел забрать тебя, давно пора спать.
Скарлетт вздохнула. Ее пылающее лицо, под розовым бумажным абажуром над головой, выглядело ярко-красным. Над всей площадью ярко сияли цветные фонарики, свисающие с ветвей высоких развесистых деревьев. Под громкие звуки скрипок и смех танцующей толпы она не расслышала, что сказал Колум, но смысл его слов был ясен.
Она понимала, что он был прав, но ей очень не хотелось покидать танцы.
Никогда раньше не знала она такой пьянящей свободы, даже в день Святого Патрика. Ее ирландский костюм не был приспособлен для ношения с корсетом, и Кэтлин затянула его так слабо, чтобы только не дать корсету упасть. Она могла танцевать вечность и не задохнуться. Ей казалось, будто она совсем без корсета.
Колум выглядел уставшим, несмотря на розовый отблеск лампы. Скарлетт улыбнулась и кивнула. Еще будут танцы. Она пробудет в Ирландии две недели, до празднования столетия бабушки. Настоящая Кэти-Скарлетт. Я ни за что на свете не пропущу это событие!
«Этот поезд намного удобнее, чем наши, — подумала Скарлетт, когда увидела открытые двери купе. — Как прекрасно иметь свою собственную отдельную комнатку, вместо того чтобы сидеть в вагоне с толпой чужих людей. Никакого хождения в проходе, никто не падает тебе на колени, пытаясь пробраться на свое место». Она счастливо улыбнулась Колуму и Кэтлин:
— Мне нравятся ирландские поезда. Мне все нравится в Ирландии.
Она удобно устроилась в глубоком кресле, горя желанием скорее отъехать от станции, чтобы полюбоваться пригородом.
Ирландия не разочаровала ее.
— О Боже, Колум, — сказала через час Скарлетт, — эта страна нашпигована замками! Почему они все разрушаются? Почему люди не живут в них?
— Эти замки по большей части одень древние — им больше четырехсот лет. Дня жизни люди находят более удобные дома.
Она кивнула. В этом был свой смысл. В здешних башнях должно быть множество лестниц. Они выглядят ужасно романтично. Она снова прижала нос к окну.
— О, какая жалость! — вдруг воскликнула Скарлетт. — Придется прекратить любование замками. Начинается дождь.
— Он кончится прежде, чем мы доедем до следующей станции, — пообещал Колум.
— Баллинаслоу, — прочитала вслух Скарлетт название станции. — Какие красивые названия у ваших городов! А как называется место, где живут О'Хара?
— Адамстаун, — ответил Колум. Он засмеялся, увидев выражение ее лица. — Нет, это звучит не совсем по-ирландски. Я бы изменил его для тебя, если бы мог. Я бы изменил название для всех нас, если бы мог. Но хозяин там англичанин, и ему это не понравится.
— Кто-то владеет целым городом?