Скарлетт
Шрифт:
Он хотел, чтобы я сказала где нахожусь, тогда, скорее всего, он бы меня нашёл, а потом сделал бы всё как сам бы захотел.
Возможно, он и обрадовался ребёнку, забрал бы нас жить в свой дом, но я бы навсегда осталось для него рабыней, а не равной. Меня это не устраивало. Я больше этого не хотела. Я хотела жить счастливо и в любви, а в итоге осталась одна в плену, да ещё и с маленьким сердечком, которое билось рямо под моим. И, как бы не страшно мне было, я была очень рада, что внутри меня зарождается новая жизнь.
Ради этого маленького человечка я переживу всё. Я стану сильнее. Я никому
В какой-то момент, я как будто почувствовала, что после всех испытаний, которые выпали на мою долю, я стала сильнее. Возможно, именно так и взрослеют. Когда рвуться в клочья мечты, когда всё идет не так, как должно, когда сердце вот вот остановиться от печали, а потом с новой силой наращивает удары.
Это тяжело, но необходимо. Все проходят через это в той или иной степени. Жизнь идёт своим чередом. И чем сильнее падения тем выше взлёты. Чем больше грусть, тем ярче счастье! Я в это свято верила и это предавало мне силы.
Надежда — самообман, но это всё что у нас есть, когда мы остаёмся один на один с проблемами. И она всегда помогает нам. Даже если счастья не случилось, она должна всегда оставаться по правую руку от нас. По левую, — пусть будет вера. Вера в то, что всё будет хорошо, что всё наладится. Вера, похожа на надежду… но она более наивна…
Вера бывает слепа и чаще всего так и есть… мы верим искренне. Это чувство просто наивным маленьким ангелом сидит у нас в душе и поддерживает. Ласкает нашу душу, когда больно и вытирает наши слёзы, когда печально.
Надежда же жёстче. Мы чаще всего понимаем, какие надежды несбыточны, а какие осуществимы. Мы знаем это. Но надеемся, на лучшее… и как только захотим бросить надеяться, рядом с надеждой встаёт вера и всё начинается заново… И как бы не было тяжело, спасибо им. Спасибо, что эти чувства всегда рядом.
Сложно, невыносимо было бы жить без них. Конечно, хотелось бы, чтобы где-то рядом всегда была и любовь. И на самом деле, она тоже всегда с нами. Любовь, в ней же тысяча лиц. Любить можно не только мужчину… любить можно и нужно жизнь! Это самое главное!
А у меня теперь есть ещё одна маленькая, которую я люблю и это придаёт мне сил.
Я встала с кровати и ещё раз осмотрелась.
Комната действительно была красивая. И эти яркие цвета, разбросанные пятнами по ней — радовали глаз. Значит вчера мне не показалось. Среди всей этой серости и цвета гранита яркие зелёные занавески выбивались, но привлекали внимание.
Я прошла вглубь и увидела маленький умывальник и широкий лоскут сукна, видимо, полотенце. Вода в умывальнике оказалась холодной, но даже несмотря на это, было очень приятно освежиться. Конечно, я уже просто мечтала о хорошей бане, но вряд ли в ближайшее время эту мечту можно было осуществить. В принципе, я согласилась бы и на речку, на ручей, но только не с ледяной водой. Теперь мне нельзя было болеть, нельзя быдо рисковать маленькой жизнью.
Быстро умывшись прохладной водой, я почувствовала себя намного лучше и бодрее. Я выспалась и набралась сил. Я была готова к новым испытаниям. Чувствовала я себя нормально.
Ребёнок пока не создавал никаких неудобств. И если бы не та жрица, возможно, я бы вообще не поверила, что
Я думала, что буду учиться в Академии, что стану высококлассной уважаемой магичкой. Смогу прочно встать на ноги, а уж потом… у меня будет большая и дружная семья, но жизнь внесла коррективы. Неожиданные. Странные, порой страшные…
Я погладила рукой живот и прислушалась к ощущениям. Ничего. Я абсолютно не чувствовала. Да и действительно, ещё слишком рано. Две недели, или три дня… что там можно почувствовать…
Я оделась и попыталась выйти за дверь. Сидеть в комнате я не хотела. Мне нужно было понять, что меня ожидает дальше. Я хотела увидень Линара и его мать, чтобы больше не маяться в неизвестности. Несмотря на то, что было страшно, свою судьбу на ближайшее время мне нужно узнать сейчас.
Главное я была уверена, что я буду жить. Жрица успокоила меня. Она не стала бы мне врать. Таким верят безоговорочно. И если она сказала — не бойся, тебя не тронут, значит меня действительно не тронут. Даже безумная старуха не посмеет её ослушаться.
И только я уже стала подумывать, чтобы начать барабанить в закрытую дверь, как она распахнулась. На пороге стояла дородная женщина, лет так пятидесяти. Она была крупная и высокая. В проеме двери даже как-то сразу оказалось мало места. Её волосы были убраны под чепец, в руках была трость, а тёмные глаза были решительны.
— Проснулась? — спросила она без приветствия.
Я лишь кивнула. В сравнении с ней я была маленькой букашкой.
— Значит так. — Начала она, входя в комнату. — Мне не важно кто ты и откуда. Меня зовут мисс Либби. Я отвечаю здесь за порядок. И только это важно для меня. Любое нарушение порядка будет наказываться, это понятно? — она вперила в меня свои немигающий взглял.
Я вновь лишь кивнула. Эта женщина пугала меня.
Она была похожа на непробиваемые горы Саттар. Не было в ней лицимерия и фальши, — это мне понравилось в ней сразу. Чем проще тем лучше. Всегда лучше иметь дело с жесткими, но правдивыми и честными людьми, чем со слащавыми лицемерами. Мисс Либби как раз и была жёсткой.
— Значит так, Скарлетт, если ты хочешь здесь жить, то придётся соблюдать режим. Все тут работают. Просто так хлеб тут никто не ест. Город-пещер очень непростое поселение. Мы все зависим друг от друга и если хоть одно звено ломается, то это наносит вред другим. Тут жить непросто. Мы выживаем, но если все делать правилноМы встаём в шесть утра, умываемся, потом завтракаем и все расходятся по своим делам.
Кто-то охотится, кто-то учит детей, твоё дело — помощь на кухне. Будешь помогать поварихе готовить. Это ответственно. Но жрица сказала, что ты должна работать там. С ней никто не спорит, так что смотри внимательней и выполняй всё что требуется. — Либби внимательно осмотрела меня с ног до головы. — Я смотрю ты уже собралась? Это ты молодец, терпеть не могу тунеядок и лежибок! Пошли. — мисс Либби открыла дверь и мы вышли из комнаты.