Скандалы

Гольдберг Люсьен

У нее перехватило дыхание.

– О, Таннер, какая красота! – выдохнула она. – Но в этом нет необходимости.

– А я думаю, есть, – сказал он, продолжая рыться во внутреннем кармане. – Кроме того, я бы хотел, чтобы вы подписали одну бумагу.

Нахмурившись, Бэби взяла сложенный листок.

– Я? А что подписывать? Не понимаю.

– Прочитайте, – сказал он.

Бэби пробежала текст, и хмель вылетел у нее из головы.

„Я, Минерва Тереса Байер, известная под псевдонимом Бэби Байер, клянусь в том, что не буду ни говорить,

ни писать, ни каким-либо иным способом распространять сведения, касающиеся отношений между миссис Джорджиной Холмс Дайсон и ее мужем Таннером Вудруфом Дайсоном, предшествовавших их браку, – ни сейчас, ни когда бы то ни было.

За эту нерушимую клятву я получила компенсацию в виде изделия из драгоценных камней стоимостью тридцать тысяч долларов. Нарушив каким-либо образом данное соглашение, я обязуюсь возместить стоимость изделия и заплатить сто процентов компенсации за ущерб, нанесенный репутации Таннера, его адвокату немедленно".

Бэби, прищурившись, уставилась на Таннера.

– Что это за дерьмо, Таннер? – буркнула она.

– Вы же только что прочитали.

– Да, кроме дерьма собачьего, ничего там не написано.

– Бэби, вы слишком много выпили, – заметил Таннер, когда она поднялась.

– Точно, и благодари за это свою счастливую звезду, а то я тебе тут же устроила бы инфаркт.

– Успокойтесь, Бэби. Это всего лишь формальность. Человек моего ранга не может рисковать. Вдруг кто-нибудь начнет рассказывать о подробностях его личной жизни. Жизнь непредсказуема. В один прекрасный день вы можете перейти на работу в конкурирующую газету, и они попросят вас рассказать обо мне. Я должен обеспечить себе полную безопасность.

– Ты двуличный подонок! – вскипела она. – Мне лучше всего подняться на палубу и показать это Джорджине.

– Бэби, – сказал Таннер, спокойствие которого не уступало ее бешенству, – сомневаюсь, что Джорджине следует знать об этом. Вы же, надеюсь, не думаете, что она примет вашу сторону. Вспомните, мы столько вынесли, чтобы быть вместе.

– И все же я не подпишу, – рявкнула она.

– Вы завтра же можете продать это. Я надоедал вам лишь потому, что Джорджине хотелось преподнести подруге подарок на память. Тридцать тысяч позволят вам оплатить неплохую квартиру, дорогая.

– В моей квартире что-то не так? Кажется, вам ничто не мешало там трахаться.

Дайсон скорчил гримасу.

– Я этого не подпишу.

Пока Таннер мерил шагами палубу, Бэби взгромоздилась на табурет у стойки и плеснула себе бренди столетней выдержки в грязный стакан, оставленный кем-то на стойке.

Таннер проговорил:

– Бэби, подпишите эту бумагу, и, когда Лолли Пайнс уйдет, а я полагаю, что случится это довольно скоро, ее колонка перейдет к вам.

Бэби хватила глоток обжигающего бренди и закашлялась так, что у нее чуть слезы из глаз не брызнули.

– Лолли собирается уходить? – откашлявшись, спросила она.

– Есть основания думать, что „Дейли Ньюс" сделает

ей предложение. Но мне бы не хотелось, чтобы слух об этом распространился.

– Я подпишу.

Лолли так и не ушла из „Курьера". С тех пор минуло два года, Лолли наконец умерла, но Бэби устала ждать. Закупорив флакончик с лаком, она подставила ногти под струю кондиционера. Ей безумно хотелось получить эту колонку, она уже как бы ощущала ее вкус и аромат. Бэби была готова на все, чтобы она ей досталась. Теперь пришло время решительных действий.

Сидя одна в своей развороченной квартире, Бэби припомнила те заметки, что она набросала на вечере у Гарнов. Может, имеет смысл отправиться в контору и состряпать материал, пока еще никто за это не взялся.

Явившись через час в отдел, куда стекались новости, она испытала облегчение: место, отведенное под „Виноградинку", все еще пустовало. Она услышала, как зазвонил телефон на столе Петры в ее кабинете. Ни секунды не раздумывая, она вошла и подняла трубку.

– „Виноградинка", – утомленным голосом сказала она.

– Привет. Это Ирвинг Форбрац из Лос-Анджелеса. С кем я говорю?

Бэби онемела от восторга и возблагодарила судьбу за то, что вовремя оказалась здесь.

– А, здра-а-авствуйте, мистер Форбрац, – проворковала она. – Вы меня не знаете. Я Бэби Байер. Я видела вас в программе Ларри Кинга на прошлой неделе и подумала, так ли вы симпатичны и в жизни. – Форбрац участвовал в телевизионной передаче, посвященной этому несчастному Кико Раму.

Наступила пауза. Ирвинг проникновенно спросил:

– Простите, как вас зовут?

– Бэби Байер, что-то вроде Китти Кэт или Пусси Уиллоу, – захихикав, ответила она. – Так чем же я могу быть вам полезна, мистер Форбрац?

9

Ирвинг Форбрац положил трубку телефона, стоящего у кровати в его номере в отеле „Беверли-Хиллз", и попытался представить себе, как выглядит Бэби Байер. Голос у нее явно молодой. Скорее всего, из тех неаппетитных девиц, что болтаются в редакциях, пока не подцепят какого-нибудь йяппи с Уолл-стрита и не выйдут за него замуж. Ирония судьбы: от такой особы ему пришлось узнать о кончине Лолли Пайнс. Теперь понятно, почему ему не удалось связаться с ней.

Потеря Лолли была для него ударом. Он чувствовал угрызения совести из-за того, что узнал о ее смерти лишь день спустя. Но кое-что его порадовало. Ему удалось уговорить Дейва Каско из „Уорлд" выложить семьдесят пять кусков за историю девушки Лопес. Самое приятное в этой сделке то, что он не обязан тут же отстегивать девице все деньги. Она никуда не денется.

Во всяком случае, его маленькая вечеринка оправдала себя. Через час он вышел из номера, прикрыв за собой дверь, и изумленно помотал головой. Ну и ну, подумал он, мадам Ди-Ди поработала на всех парах, стоило ей взяться за дело.