Скандал
Шрифт:
– Сейчас мы с Дианой вернулись домой, – продолжила Элизабет своим обычным, более звонким и выразительным голосом, – и хотели бы жить так, как раньше. Радоваться очередному сезону…
– Именно, – миссис Холланд медленно подошла к креслу со спинкой, похожей на веер, стоявшему возле Элизабет, и положила на него руку. – Смерть вашего отца ударила по семье сильнее, чем мы думали. Но узнали об этом не сразу. С завещанием все оказалось куда сложнее, чем вы полагаете. Мы вынуждены держать минимум прислуги, и, я боюсь, придется отказаться от преподавателя. Элизабет, ты будешь руководить
– Я сама почти ничего не понимаю, – продолжила их мать громким монотонным голосом, чеканя каждое слово, – хотя Бреннан объяснял мне столько раз! В голове не укладывается. Ваш отец перед смертью оставил немало долгов и очень мало… денег. Конечно, мы все равно Холланды, из рода Холландов – уже одно это что-то да значит!
Она подняла глаза к потолку и издала звук, похожий на сдавленные рыдания.
– Но мы не богаты, – добавила она, наконец, – Нас уже нельзя назвать богатыми людьми…
Элизабет прикрыла рот ладонью. Диана же лишь насмешливо хмыкнула. Она видела, в каком состоянии пребывала мать, и какую реакцию вызвала эта новость у старшей сестры, но все равно не смогла сдержаться и громко хлопнула в ладоши.
– Какая прелесть! Мы бедны, – преувеличенно громко вздохнула она, и три пары встревоженных округлившихся глаз разом уставились на нее.
– Диана, умоляю, – прошипела мать. Она повернулась к младшей дочери с застывшим ужасом на лице.
– Да, да, я знаю, – с готовностью отозвалась девушка. Она все еще не могла поверить, что с ней случилась такая романтичная вещь. Она чувствовала, будто стоит на самом краю громадного обрыва, и, что бы она ни сделала в следующую минуту, ее жизнь будет похожа на полет, на свободное парение. Да. Она чувствовала себя свободной. Больше никаких драгоценностей, никаких доставок от парижской модистки… – Но я собираюсь нести бремя с достоинством. Это будет так весело. Мы похожи на героинь Бальзака, на…
– Диана! – строго перебила миссис Холланд.
– Но теперь мы и вправду можем быть кем угодно! Бродягами или грабителями поездов, уличными торговцами или музыкантами. Можем поехать в Кубу или во Францию, или… – Диана запнулась на полуслове, заметив, что ее сестра что-то беззвучно говорила.
Миссис Холланд одарила Диану мрачным тяжелым взглядом и повернулась к старшей дочери.
– Теперь, Элизабет, ты видишь, почему всё, абсолютно всё теперь зависит от тебя. От тебя и от того, что ты успеешь сделать до конца сезона. Я надеялась… – Миссис Холланд замолчала, потому что в комнату проскользнула Клэр.
– Простите меня, миссис Холланд, – растерянно произнесла она, уставившись в пол, – К вам посетитель. Мистер Тедди Каттинг оставил свою визитку в фойе и желает узнать, дома ли вы.
Миссис Холланд глубоко вздохнула, выдавила почти устрашающую улыбку и велела пригласить гостя. Женщины Холланд
Диана практически никогда не использовала пудру и румяна. Ей нравилось, когда чувства играли, расцвечивая кожу естественным румянцем. Сидя в своем уголке на шелковой подушке, она чувствовала, как горят ее щеки, и не могла скрыть радостного волнения. Всю эту ситуацию она считала весьма занятной. Ей до смерти хотелось, чтобы произошло что-нибудь очень важное, чтобы что-то перевернуло ее жизнь. И теперь, когда перед ее семьей замаячила перспектива бедности, может быть, она, Диана, сумеет наконец-то обрести что-то особенное. Начать жить настоящей жизнью. Мысли девушки лихорадочно скакали, она уже рисовала в своем воображении яркие безумные картины гордого и романтичного нищенского существования. Она не понимала, как остальные члены семьи Холланд могут вести себя так глупо, делая вид, что ничего не произошло. И притворяясь, что они по-прежнему так же богаты, как их воскресные гости. Сердце ее бешено колотилось, и ей ужасно хотелось прямо сейчас совершить какой-нибудь безумный, из ряда вон выходящий поступок.
– Мисс Холланд, я спешу выразить вам свою радость от того, что вы наконец-то вернулись! Никогда не видел ничего более прелестного, чем вы в костюме пастушки на балу в Ричмонд Хейз, – рассыпался в комплиментах Тедди Каттинг, расположившись на диванчике расцветки павлиньих перьев, что стоял рядом с Элизабет.
Элизабет застенчиво улыбнулась и легко подняла руку, словно отмахиваясь от комплимента, а потом вновь аккуратно вернула ее на место.
– Цвет слоновой кости вам невероятно идет, как, впрочем, и небесно-голубой.
В тот момент на Элизабет было бело-голубое льняное платье с высоким воротом. Впрочем, неискушенному мужскому взгляду оно, возможно, казалось именно небесно-голубым. Диана сидела и думала, что ее сестра похожа на бездушную фарфоровую куклу.
– Тедди, скажите, на этой неделе вы собираетесь кататься на яхте? – спросила Элизабет. Это был искусный ход, призванный вернуть разговор к гостю, увлечь его. Она отлично справлялась со своей ролью: утренний разговор, видимо, не прошел даром… Диану в очередной раз передернуло от явной абсурдности подобного поведения.
– О, Тедди, – спародировала девушка, взмахивая руками в фальшивом экстазе, – вы должны рассказать мне, собираетесь ли вы кататься на этой неделе на яхте!
Она театрально закатила глаза, покачала головой и добавила громкое «ха!», чтобы усилить эффект. Эти никчемные трусы могут притворяться кем угодно, думала она. Правила этикета, по которым жили и умирали богатые, больше не имели к ней никакого отношения. Конечно, она еще не полностью осознала сделанное матерью заявление, но не могла побороть в себе чувство, что ее жизнь – ее настоящая жизнь – начнется с минуты на минуту, Тедди и Лиз повернулись к Диане, словно только что вспомнили о ее существовании.