Скандал
Шрифт:
— Этого не случится. — Я почти схватил ее за руку, когда она дернулась в сторону, но через несколько секунд оказался рядом и с силой прижал ее к дереву. Свет фар нашей машины высветил выражение ужаса на ее лице. — Остановись. Просто остановись. Тебе нужно подумать об этом, Седона. Я тебе не враг. Но кто-то решил использовать тебя против меня. Я не позволю этому случиться. Единственное, что могу сделать, что имеет хоть какой-то смысл, — это увезти нас подальше отсюда, пока я не разберусь во всем этом. Пока мы не выясним, кто за этим стоит. В этом есть смысл?
— Я не знаю. — Она
— Давай, детка. Мы остановим это вместе. К сожалению, мы не можем терять времени. Те люди в машине — не единственные, кто пытается выследить нас. Ты должна это знать. Они просто наняли стрелков и ничего больше.
Она дернулась в моих объятиях, смогла высвободить одну руку и ударила меня в челюсть.
— Я сама до этого додумалась, Джонни. Но не знаю, хватит ли у меня сил на это. — Она начала всхлипывать, но остановилась.
Я завел ее руки за голову, наваливаясь на нее всем весом своего тела.
— Детка. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо знал. Я хочу сказать это в последний раз. Все будет хорошо. Я обещаю тебе.
— Как? Как это вообще может наладиться? Неужели нас всю жизнь будут считать преступниками? Ты этого хочешь?
— Как насчет того, чтобы я позволил тебе очистить мое имя, когда мы сложим все воедино? — я ослабил хватку, чувствуя, что она проигрывает внутреннюю борьбу. Она знала, что то, что я ей говорил, было единственным шансом, который был у нас обоих.
Седона рассмеялась, прижав руку к моей груди.
— Теперь ты меня путаешь с супергероем. Ответь мне на вопрос. Как ты собираешься обеспечить нашу безопасность и уберечь нас от тюрьмы?
Я не мог вынести муки в ее голосе. Это было не то, с чем я был готов справиться, но, сделав глубокий вдох, я почувствовал, что ее напряжение спадает.
— Потому что я чертовски хорош в том, что делаю. Чертовски хорош.
Она фыркнула, разминая мои мышцы, как будто это придавало ей сил.
— Да, это так. Это пугает меня почти так же сильно, как и они. Кем бы они ни были на самом деле.
Усмехнувшись, я убрал волосы с ее лица.
— Давай убираться отсюда. Хорошо?
— Я не думала, что ты жив. Подумала, они добрались до тебя.
— Нет, cherie. Я, очевидно, крепче, чем ты думаешь.
Ее дыхание оставалось прерывистым. Я ничего не мог с собой поделать и накрыл ее рот своим. Как всегда, ее вкус был сладким, напоминая о том, что мы были в большой опасности.
Она вцепилась в меня обеими руками, выгибая спину, когда я провел языком по ее губам. На несколько драгоценных секунд позволил моменту страсти продлиться.
Ничто не могло сравниться с ощущением ее объятий, с прикосновением ее длинных пальцев ко мне. Я был настолько безумен, что взял ее прямо здесь, даже зашел так далеко, что закинул одну ногу на свою.
Она мяукнула в ответ на поцелуй, наслаждаясь моментом уединения, и обвила руками мою шею.
Когда разорвал интимное объятие, я сжал ее подбородок большим и указательным пальцами.
— Доверие, — тихо сказал я.
— Да. Доверие.
—
Я очищу свое имя.
И ее.
Я выслежу своих врагов одного за другим.
Затем я наведу порядок в доме.
Седона
Если правильно помню, а я не была уверена, что не переживаю леденящий кровь кошмар, я слышала, что беда не приходит одна. Или, может быть, это были смертельные случаи. Однако, поскольку вокруг плавало слишком много трупов, в пословицу пришлось включить слово «опасность». Мне хотелось рассмеяться, так как было очевидно, что меня одолела усталость. Мог ли кто-нибудь винить меня за это?
За мной гнались, в меня стреляли, на меня охотились, я видела столько трупов, что мне хватило бы на всю жизнь, и была уверена, что моя начальница предала всех, кого знала, если не всю страну, а я сидела босая в изодранной одежде во внедорожнике за семьдесят пять с лишним тысяч долларов, который, как была уверена, был пуленепробиваемый. Да, я заслуживала того, чтобы быть немного не в себе.
«Признай это, детка», — как сказала бы мне Дженни. Конечно, это было сразу после того, как она отчитала меня за то, что я слишком далеко вышла из зоны комфорта.
Смерть никогда не казалась мне чем-то реальным, даже после всех дел, которые расследовала, и мертвых тел, которые видела. Однажды профессор, которым я восхищалась, сказал мне, что люди, работающие с отъявленными преступниками, находят различные способы защитить свое психическое состояние. Мое отрицание очевидного показалось мне странной реакцией. Возможно, это было из-за того, что я чувствовала себя не в своей тарелке, все еще не в состоянии осознать все, что произошло. Однако мне нужно было взять себя в руки и начать думать как юрист, складывая все воедино.
Это то, в чем я всегда была чертовски хороша. Меня злило, что я изображала жертву, но именно этого и добивались ублюдки. Я боялась собственной тени.
Я поерзала на сиденье, пытаясь найти в своем сознании идеальное место для успокоения, если это было возможно.
Переезд.
Если быть честной с самой собой, я бы сказала, что терпеть не могу никаких перемен. Всегда делала покупки в одних и тех же магазинах, покупала джинсы и обувь одной и той же марки и обычно ела одно и то же в своих любимых ресторанах. Я не рисковала, это было то, чему научил меня мой отец, что поможет мне продвинуться в карьере. Возможно, именно поэтому я была в шорах и не видела того, что происходило прямо передо мной.