Скандал
Шрифт:
Да, тем, что осталась в живых, Джорджина была обязана Дугласу. Но пройдут годы, и она вернет свой долг сторицей.
* * *
Джорджина уже собралась уходить, когда в кабинет вошел Майк. Она стояла у окна, любуясь необыкновенно красочным закатом и думая сразу обо всем - о матери, о родном доме, о головоломной передряге, в которую угодила.
– Не хочешь пропустить по рюмочке южноафриканского виски? осведомился Майк.
У них это был условный код, с помощью которого Майк давал понять, что должен рассказать ей нечто такое, что не предназначено для
– С удовольствием, - ответила она, и покинула офис вместе с Майком. В "Последнем шансе" яблоку было упасть негде, но сзади одна из будочек оказалась незанятой. Только там Майк, который прокладывал путь через толпу, оберегая Джорджину, отпустил её локоть.
В первый раз, столкнувшись с таким отношением Майка к себе, Джорджина, не привыкшая к рыцарским поступкам, даже слегка его поддразнила. Майк же ответил ей совершенно серьезно.
– Ты, конечно, мой босс, Джорджи, - промолвил он.
– Но ты - женщина, а меня приучили обращаться с женщинами бережно.
В глубине души Джорджину это тронуло. Майк даже напомнил ей её отца.
Когда они уселись, Майк передал ей довольно пухлый запечатанный конверт и попросил пока присмотреть за ним, а сам отправился за напитками. Дождавшись его возвращения, Джорджина ушла в туалет и там, уединившись в кабинке, распечатала конверт.
Внутри оказался отчет частного сыщика по наблюдению за Шарон. Дважды в неделю она оставляла машину у дома Эндрю Карсона, а сама заходила в его парадное. Возвращалась, как правило, три часа спустя.
Помимо отчета, в конверте были фотографии, сделанные с помощью длиннофокусного объектива; публикации в газетах такие снимки больше не подлежали. Однако в качестве оборонительного средства Джорджину они вполне устраивали.
На каждой фотографии были проставлены дата и время съемки - Шарон входит в парадное, Шарон выходит на улицу. Последующие снимки позволили Джорджине вздохнуть с облегчением. Именно это ей и было нужно. На первом из них Шарон стояла у окна с наполненной рюмкой в руке. На следующем - Карсон сзади целовал её в шею, а рука его проникла под знаменитый чудо-лифчик Шарон. На третьем снимке Шарон развернулась к Карсону лицом, её юбка была задрана до самой талии, и Эндрю обеими руками сжимал её голые ягодицы. Трусов на Шарон не было, и лишь огненно-красный пояс поддерживал ажурные чулки.
Да, на лучшее нельзя было и надеяться, с торжеством подумала Джорджина. Упрятав драгоценный конверт в сумку, она возвратилась к Майку.
– Весьма недурно, - сказала она, блеснув озорной улыбкой.
– Но пока ещё не отзывай своего человека. Вполне возможно, что ему удастся раздобыть что-нибудь покруче.
– Он сказал мне по телефону, что Шарон покупает безумно дорогие гаванские сигары, - заметил Майк.
– Странно, - озадаченно сказала Джорджина.
– Она никогда не курит сигары.
– Моника Левински тоже не курила, - напомнил Майк, и Джорджина, не удержавшись, рассмеялась.
– У меня есть кое-что на Пита Феретти, - добавил Майк.
– Судя по всему, лавры
– Значит, наш Хорек и мальчиками не гнушается?
– переспросила Джорджина, осуждающе качая головой.
– Да, причем совсем юными.
– Чуть помолчав, он добавил: - Похоже, кроме Эндрю Карсона, у Шарон никого больше нет. Домой она возвращается одна, и утром тоже выходит одна.
– Отлично сработано, Майк. Похоже, теперь у нас появилась надежда, что мы с ними справимся.
Глава 10
Дуглас и Бекки, взявшись за руки, бродили по огромному пустому особняку на Ист-Хит-роуд в Хэмпстеде. Строительство подходило к концу. Величественное здание в готическом стиле даже отдаленно не напоминало развалюху, которую они осматривали всего полгода назад. Спасибо Бекки, которая сразу разглядела, какую жемчужину можно возвести на месте непонятной конструкции.
Тот дом был уже наполовину завершен, когда его владелец, несметно богатый поп-идол с поразительно хорошим вкусом внезапно умер от передозировки героина. Современный четырехэтажный особняк, на месте которого в шестидесятые годы высился многоквартирный дом, по его заказу спроектировали известные архитекторы, братья Джон и Себастьен Сильверстоуны.
Снаружи он разительно не отличался от других изысканных и чудовищно дорогих хэмпстедских чертогов, выдержанных в модном готическом стиле. Полностью белоснежный, внутри он был отделан самым дорогим деревом. Витые лестницы соединяли все четыре этажа. А вот одна стена, по непонятной прихоти поп-звезды, целиком сохранила облик шестидесятых: красная кирпичная кладка простиралась от пола до потолка.
Бекки потратила уйму времени и два миллиона фунтов, чтобы братья Сильверстоуны превратили незаконченный особняк в шикарный ультрасовременный дом. Половину четвертого этажа снесли, чтобы превратить гостиную третьего этажа в зал с огромным, полностью застекленным потолком. На четвертом этаже остался просторный кабинет с террасой.
До сих пор полностью отделана была лишь комната: вторая из пяти спален на третьем этаже. Выбеленные стены, пол, выложенный паркетом из калифорнийского дуба, застекленные балконные двери, выходящие в частный сад, крупное полотно школы импрессионистов над старинной французской кроватью.
– Может, опробуем её, коль скоро мы здесь?
– игриво предложил Дуглас, наклоняясь к Бекки и нежно её целуя.
– Подожди, - попросила она и, взяв со столика пульт дистанционного управления, направила в угол и нажала кнопку включения. Под потолком огромной спальни полились волшебные звуки "Шампанской арии" из оперы "Дон Жуан". К Моцарту Дуглас с Бекки вообще питали слабость, а "Дон Жуан" был первой оперой, которую они посетили вдвоем. А Шампанская ария, веселая и беззаботная, вообще стала их гимном.