Скала альбатросов
Шрифт:
Она посмотрела на монаха. Он сидел, сложив руки на коленях. Скорбное лицо его заросло седой бородой. Он улыбался ей.
— Спасибо, что вы есть на свете, фра Кристофоро, большое спасибо.
— Моя девочка, нужно благодарить Господа.
Она посмотрела вдаль:
— Фра Кристофоро, вы хорошо знаете падре Арнальдо, верно?
— Конечно, дочка.
— Как, по-вашему, если архиепископ простит его и он сможет вернуться в Неаполь, как он поступит?
Фра Кристофоро ответил не сразу.
— Думаю, он был бы счастлив, если б такое случилось.
— А он вернется на Тремити? Я хочу
— Конечно, только на несколько дней. Но навсегда он тут не останется, если ты это имеешь в виду. В таком случае здесь ему было бы плохо. Он ведь монсиньор. И у него должна быть другая жизнь.
— Как вы думаете, если уедет, забудет нас? — едва слышно проговорила девушка, глада на монаха.
— Нет, конечно, не забудет. Он станет писать, интересоваться всеми нами, — и гладя ей прямо в глаза, добавил: — Думаю, для тебя было бы лучше, если б он покинул Тремити.
— Нет, нет, не говорите так! Он должен, должен остаться.
Монах поднялся.
Он уже давно ждал подходящего случая серьезно поговорить с ней, и теперь не стоило его упускать.
— Ох, дорогая! Боже милостивый! Думаешь, это хорошо, что ты провела всю свою жизнь вот здесь, среди скал, общаясь только с лошадьми, соснами, чайками и твоими любимыми альбатросами?
Девушка продолжала смотреть вдаль. Когда фра Кристофоро вдруг повышал голос, а они оказывались одни, она не пугалась. Обычно с детства в присутствии других людей, если она делала что-то не так, ему стоило лишь строго взглянуть на нее, как она сразу же все понимала. Одним только взглядом он умел выразить упрек или одобрение. Вот и сейчас он строго смотрел на нее и даже повысил голос, но она не испугалась. Напротив, ощутила себя взрослой. Наверное, так чувствовала себя ее мать, споря с отцом, хотя при этом они часто переходили на крик. Просто Мария нисколько не боялась мужа и любила поспорить.
Фра Кристофоро продолжал:
— Так или иначе, знай: напрасно мечтаешь удержать здесь падре Арнальдо, точно так же тщетны все твои мечты о Марио, даже если твоя матушка и Марта вселяют в тебя какую-то крохотную надежду. Марио Россоманни — маркиз, а ты — дочь управляющего. И не должна забывать об этом. Сейчас тебе кажется все незначительной преградой, потому что тебе неведомы общественные условности, которые определяют поведение мужчины. Дочь управляющего не может стать женой маркиза. Такое никак невозможно, просто немыслимо. Только чудо могло бы помочь маркизу жениться на тебе, запомни это хорошенько.
Монах остановился, поняв, что говорит жестокие, хотя и верные слова и звучат они слишком резко. Спустя минуту он продолжал уже иначе, спокойнее, стараясь смягчить тон. Он вовсе не собирался говорить со злобой, а хотел только раз и навсегда развеять ее иллюзии.
— Послушай меня, дорогая, я был твоим учителем и хочу твоего счастья. Я как никто желаю тебе счастья и поэтому не стану советовать вступать на опасный путь, который приведет тебя к беде. Веришь мне?
— Верю, — ответила девушка, понурив голову. Слезы ручьем текли по ее щекам.
— Поговорим о маркизе, — отеческим тоном продолжал фра Кристофоро, взяв ее за руки. — Так вот, знай — при всем желании маркиз не
— Но Марио любит меня! И сделает все, чтобы жениться на мне. Он сам сказал это! — она с укоризной посмотрела на монаха.
— Я убежден, он любит тебя, и верю, что хочет жениться. Но он — мечтатель, как и ты! Очень скоро маркиз столкнется с действительностью: он может любить тебя, может сделать тебя своей любовницей, но жениться вынужден будет на аристократке. Это неизбежно. Ты хотела бы стать его любовницей? Чтобы он навещал тебя лишь время от времени, а может, даже всего раз в год? Разве именно это тебе нужно?
— Нет, ни за что на свете! Мне не нужен любовник! Я хочу всегда быть с ним!
— Тогда, если хочешь выйти замуж, следует забыть про Марио Россоманни. Придется выбрать другого мужчину, — торжественно заключил фра Кристофоро.
— И что это может быть за мужчина? Какой-нибудь крестьянин? Кто-нибудь из наших пастухов? Или солдат из гарнизона, который приведет меня в свой жалкий дом и заставит наплодить ему кучу детей? Я растолстею и подурнею. Этого вы желаете мне?
— Нет, дорогая, не этого. Понимаю, что тебя мучает. Все можно как-нибудь уладить. Ты мота бы, например, поехать на какое-то время к моей тетушке, в Фоджу. Пожила бы у нее. Там могла бы встретить какою-нибудь славного молодою человека, который захочет жениться на тебе. Может быть даже, это окажется сын какою-нибудь коммерсанта, достаточно состоятельный, который не станет претендовать на приданое.
— И все же вам, если вы любите меня, надо поговорить с падре Арнальдо. Он должен найти какое-то решение. Я хочу выйти замуж только за Марио! — воскликнула Арианна, решительно поднимаясь.
— Падре Арнальдо не Господь Бог! — сокрушенно произнес монах, снова взяв ее за руку. — Ты обязана, дорогая, понять это, иначе загубишь собственную жизнь.
— Но меня нисколько не интересуют все эти рассуждения. Я готова загубить свою жизнь. Я не могу жить без Марио! — Она высвободила руку. — Мне нужен Марио! — Девушка подошла к лошади и отвязала поводья.
— Но это же безумие, дорогая, приди в себя! — Однако она уже вскочила в седло. — Куда же ты?
— Не знаю. Мне надо побыть одной, подумать.
— Не сердись на меня, прошу тебя. И не плачь. Я говорил с тобой так только потому, что желаю тебе добра, запомни это, дорогая. И не забывай, что фра Кристофоро любит тебя.
— Да, я знаю. Спасибо. Но я хочу жить по-своему.
— И я желаю тебе этого. Ну а не получится по-твоему, не суждено сбыться радужным мечтам, тогда пусть у тебя будет такая же ясная и спокойная жизнь, как у меня.