Сияющие

Бьюкес Лорен

– Не из вещественных доказательств?

Кирби снова мотает головой:

– Это та же самая. Я не понимаю, как такое возможно.

– И ты не показала ее полиции?

– А какой смысл? Я сама себе не верю. Ничего не могу понять. Внутри дом совсем другой. Я очень боюсь, что, когда мы туда доберемся, ты ничего не увидишь.

Дэн берет ее руку с зажигалкой в свою:

– Я верю тебе, малыш.

Кирби и Дэн

13 июня 1993

Пока

они едут в машине, Кирби очень напряжена. Щелкает зажигалкой. Щелк. Щелк-щелк-щелк. Ее можно понять, но это становится невыносимо. Щелк. Загоняет сама себя в угол. Автомобильная авария в замедленной съемке. И не просто столкновение, а груда наехавших друг на друга машин на автостраде, вертолеты и пожарные машины, толпа рыдающих людей вдоль обочины. Щелк. Щелк. Щелк.

– Ты не можешь перестать щелкать? Или прикури сигарету. Я бы не отказался. – Дэн старается не думать, как потом будет объясняться с Рейчел.

– А у тебя есть? – оживляется Кирби.

– Посмотри в бардачке.

Она отодвигает задвижку, и ей на колени выпадает куча всякой всячины. Разносортные ручки, пакетики с приправами из «Эльз-биф», расплющенная банка из-под содовой. А вот и пачка «Мальборо-лайтс», но пустая.

– Нет сигарет. Извини.

– Вот черт!

– А ты знаешь, что в легких сигаретах ничуть не меньше веществ, вызывающих рак?

– Что я знаю, так это то, что не рак меня убьет.

– А где твой пистолет?

– Под сиденьем.

– А вдруг он выстрелит, если ты наедешь на какую-нибудь колдобину?

– Обычно я не вожу его с собой.

– Типа сейчас особые обстоятельства?

– Боишься?

– Ужасно. Голову сносит. Дэн, у меня всю жизнь так. И выбора нет.

– Мы сейчас набираем добровольцев?

– Мне нужно вернуться, и точка! Если уж полиция не может.

– А я думал, что это мы возвращаемся, дружище. Ты ведь и меня вовлекла в это дело.

– Вовлекла – сильное слово.

– Как и самосуд.

– Ты теперь мой Робин? Не думаю, что тебе пойдет желтое трико.

– Нет, не так. Я – Бэтмен. Следовательно, Робин – ты.

– Но мне всегда больше нравился Джокер.

– Еще бы, у вас с ним много общего. Жуткие волосы, например.

– Дэн? – произносит Кирби, глядя из окна в темноту, заполнившую пустые парковки, заколоченные досками дома и разрушенную кирпичную кладку. Она снова щелкает зажигалкой, и от пламени ее лицо дрожит на оконном стекле.

– Да, детка?

– Ты все-таки Робин.

Они сворачивают в узкий переулок, который кажется совершенно пустым и странным даже в этом заброшенном районе. Тут-то Дэн и понимает, почему детектив Амато недоволен.

– Останови здесь, – говорит Кирби.

Дэн выключает зажигание, и машина подкатывает к старому, сильно покосившемуся деревянному забору.

– Это здесь? – Дэн оглядывает ряд заброшенных домов. Заколоченные

досками окна, все заросло травой и сорняками. Всюду следы полного запустения и никаких следов человеческого пребывания, не то что тайного притона антикварной роскоши. Но сомнения Дэн старается держать при себе.

– Пойдем, – Кирби открывает дверцу и выбирается из машины.

– Погоди-ка. – Дэн наклоняется к водительскому сиденью и, делая вид, что завязывает шнурки, достает револьвер «дэн-вессон». Ему понравилось имя, а Беатрис оружие ненавидела. Как и саму мысль, что оно может понадобиться.

Он выпрямляется, и его ослепляет вспышка яркого заходящего солнца, отразившегося в переднем стекле.

– А мы не могли сделать это часов в одиннадцать утра солнечным деньком?

– Пошли уже.

Кирби направляется через заросли травы к хлипкой зигзагообразной лестнице на задней стене дома. Он держит револьвер у бедра, чтобы его не увидел случайный прохожий. Хотя со случайным прохожим было бы спокойнее: абсолютная уединенность этого места сильно действует на нервы.

Кирби снимает пиджак и накидывает его на колючую проволоку, перекрывающую доступ к выходу на лестницу.

– Дай, я сам.

Дэн топчется ногами прямо по пиджаку, чтобы колючки согнулись, потом помогает Кирби перелезть. За ней подтягивается сам и сдергивает изрядно пострадавший пиджак.

– Ну и бог с ним. Купил его на распродаже, взял первый, который подошел по размеру. – Дэн понимает, что пытается словами замаскировать волнение. Особой болтливостью он никогда не отличался, но и таскаться ночами по заброшенным домам ему тоже не приходилось.

Они стоят на заднем крыльце. Зияющее окно словно приглашает в преисподнюю; в тусклом зеленоватом свете проступают следы полного разрушения: осколки, обломки, лохмотья. Будто краска со стен вся облупилась и усыпала мелким конфетти пол.

Кирби закидывает ногу на подоконник.

– Не волнуйся.

Кирби подтягивается и исчезает в окне. Буквально! Вот ее силуэт выделяется на фоне окна, а вот ее уже нет.

– Кирби!

Дэн устремляется к окну, хватается за подоконник и нарывается рукой на острый обломок непонятно как уцелевшего стекла.

– Вот черт, господи ты боже мой!

Кирби возвращается и хватает его за руку. Дэн спотыкается и вваливается вслед за ней внутрь.

Ничего себе!

Потрясенный увиденным, он застывает посреди гостиной. Ощущение точно после сильного удара: оглушен и ослеплен. Кирби помнит, как сама была ошеломлена.

– Пойдем, – шепчет она.

– Ты постоянно это повторяешь, – его собственный голос звучит низко и будто издалека. Он часто моргает. Кровь с ладони капает на пол, но Дэн ее не замечает. Камин отбрасывает неровные оранжевые пятна на доски пола в темном коридоре. Однако ни следа мертвеца, через которого ей пришлось перешагивать в прошлый раз.