Сияние
Шрифт:
Придумывать дополнительный план не пришлось. Через пять минут к дому подъехал серебристый внедорожник. За рулем сидел тот самый вчерашний мужчина, от взгляда которого у нее кололо иголочками в шее и позвоночнике.
Он остановился и сначала просто смотрел на Машу улыбаясь, как смотрят взрослые на хорошо наряженную ими же, новогоднюю ёлку и наслаждаются. Понимая, что всё случилось, Маша перестала беспокоиться напрочь, и, с видом человека упавшего в теплый водяной поток, она расслабилась и перестала пытаться управлять судьбой.
Мужчина,
Маша села в машину. В салоне приятно пахло свежим кофе и каким-то мятно-сладким маслом. Девушка посмотрела на водителя. Ей хотелось выразить и своё отчаянное беспокойство и отчаянное доверие и отсутствие выбора. Слова поддержки не помешали бы. Но какие могут быть слова, если он вдруг собирается расчленить её в соседнем лесу? И лопата имеется.
Но вместо слов и намеков на опасность расчленения он неожиданно протянул к ней руку и легонько тронул за лоб. Так трогала бы ребенка заботливая бабушка, справляясь чтобы у него не было температуры. Этот жест стал для девушки таким доверительным и нежным одновременно, что она дрогнула и громко выдохнула.
– Маша, – тихо произнесла она.
– Вячеслав, – улыбнулся он в ответ.
– А отчество?
Вячеслав засмеялся:
– Пока без отчества. Первая ночевка на Онежском озере.
Маша улыбнулась одними глазами, снова опьяневшими от удовольствия, что ей не надо ничего решать и, приложив холодные ладони к горячим щекам, уставилась в лобовое стекло.
Вот так они и проехали несколько сот километров, перекинувшись только парой фраз, пока он первый не начал по-настоящему разговаривать.
– Давно вы работаете в строительном магазине?
– Нет.
– А до этого где работали?
– Я – журналистка. Писала для одного издания. Его закрыли.
Вячеслав повернулся и, с прищуром, пристально посмотрел на спутницу. Это был скорее взгляд радости, чем интереса. Когда поймал неизвестную рыбку и в тайне надеешься, что она будет золотая.
– Нравится продавать саморезы?
Маша усмехнулась и, посмотрев в боковое окно, на проносящиеся сосны, начала:
– Да, отчаянно нравится. Нравится так, что хочется удавиться. Условием моего взятия на работу было не просто знакомство с ассортиментом, а практически выучивание прайс-листа. Мне кажется, что директор узнав о моем предыдущем месте работы, решил развлечься, – Маша сделала неопределенный жест циркового фокусника и вздохнула.
Слава молчал.
– А вы?
– Аналитика. Системная аналитика.
Маша округлила глаза, не поворачиваясь.
– Для больших компаний? Вы на кого-то работаете?
– По-разному. Иногда меня нанимают.
Девушка улыбнулась сама себе. Ей нравилось. Нравилось всё. И его спокойствие, и его своевременное молчание и та бездна, которую она вчера увидела в его глазах. Пока не было понятно
Разговаривать стало легко.
Так они провели всю оставшуюся часть пути, рассказывая о детстве, родителях, работе и даже пытались найти общих знакомых. Глубоким вечером машина въехала в город. Их дом стоял на самом берегу Онежского озера.
Вячеслав, начав разговаривать по телефону еще в машине, не отрываясь от трубки и что-то кому-то объясняя, нашел в почтовом ящике ключи, открыл квартиру и принес все вещи. Маша топталась посреди комнаты, смущаясь и одновременно желая выйти на балкон, с которого открывался потрясающий вид на вечерний город и озеро. Свою сумку Вячеслав бросил на диване, в совмещенной с кухней гостиной и, указав Маше на спальню, весело подмигнул.
Девушка все равно мялась и не двигалась с места. Тогда он, разваливаясь на диване и прикладывая телефон к животу, спросил:
– Может кофе?
– Кофе? – переспросила Маша, не понимая на что это больше похоже, на предложение или просьбу.
– Кофе, – утвердительно моргнул он в знак согласия и продолжил разговор.
Маша быстро потерла ладонями лицо и направилась искать кофейные чашки.
Вячеслав закончил только минут через десять. Она уже сидела за маленьким столиком, с двумя чашками и смотрела на него.
Он подошел и сел напротив. Её острый носик и выбивающиеся из хвоста светлые пряди волос снились ему полночи и не давали толком отдохнуть перед дорогой. Ещё ни разу его так сильно не будоражила предстоящая встреча с женщиной. Он не верил, что она назвала правильный адрес, не верил, что она будет ждать и, тем более, не верил, что поедет. Но вопреки всему неверию она сейчас сидела перед ним.
– Насколько вы способны откровенно разговаривать, Маша?
– Я не знаю. А вы?
– И я не знаю. Так я еще ни разу не пробовал, – Слава потер висок, пытаясь сосредоточиться.
– Я тоже, – голос у Маши задрожал.
– Хорошо. У нас впереди шесть дней, уже чуть меньше. Вы согласились уехать непонятно куда и не понятно с кем, не зная и не глядя. Это впечатляет. Допускаю, что у вас очень тяжелая жизненная ситуация, которая сильно давит. У меня сейчас тоже. Я впервые в таком сложном путешествии и мне нужна поддержка. Не только поддержка, но и возможность делиться счастьем. Это, возможно, странно звучит…
– Не странно, – быстро прервала она его.
Слава запнулся.
– Тогда… Я хочу с вами секса. Откровенного. Обнажающего. Правдивого.
Маше показалось, что от прилива крови в голову у нее потемнело в глазах.
– У каждой девушки есть тайны и тайные желания. Есть то, о чем она никому никогда не расскажет. Даже близким подругам. У меня такие тайны тоже есть. Это не извращения, это просто неудовлетворенная жажда. Я, возможно, опять непонятно объясняю…
– Нет, мне понятно, – снова быстро ответила Маша, чувствуя как вспотели подушечки пальцев.