Системный приручитель 1

Пислегин Алексей

Сейчас я видел, как меняются взгляды. Вот то, чего я добивался: понимание своей силы. Понимания, что со мной не нужно будет больше опускать взгляд. Мы теперь не прогнёмся ни под кого, но и не уподобимся животным вроде декана, которые вызывают только омерзение.

Свой путь, свои правила.

— Есть те, кто против моего приговора?

Против не был никто, и смотрели ребята прямо, решительно.

Я кивнул, вынул нож из ножен.

Декан сквозь кляп практически взвыл, но я ударил, и лезвие ножа прошло сквозь рёбра и безошибочно нашло дико бьющееся

от ужаса сердце.

Вот и всё.

Мы — не просто вместе выживаем, случайно сведённые судьбой. Мы — нерушимый монолит, объединённый общей идеей. А символ того, что нам противостоит, валяется у моих ног с ножом в груди.

Ради этого стоило рискнуть и оставить декана в живых — чтобы стать большим, чем мы есть.

[Игрок, внимание!

Доступен бонус локации высокого уровня

Получено:

Ячейка навыков — 1 шт.

Освоен навык: Голос лидера

Уровень силы — 1

Описание:

Ваш голос ободряет союзников и вселяет в них уверенность в бою. Ваш голос деморализует противника и вселяет страх в слабых духом

Удачи, игрок!]

Ох, срань господня…

Ладно, признаю: такого я не ожидал.

Глава 23

…что возможно сохранить

Говорить отряду об открытии навыка ни к чему. Во-первых, если я правильно понимаю, его использование не должно сопровождаться никакими спецэффектами. Это же просто голос, блин. Хотя, сначала я проверю, конечно.

Во-вторых, лично мне было чертовски неприятно, если бы я знал, что рядом есть человек, способный повлиять на мои эмоции. Даже если влияние положительное — нахрен. Это моя голова, лезть в неё не надо.

А в-третьих, то, как Система взвесила и оценила мою речь и её эффект… Это будто бы обесценивает то, чего я добился.

Я дал ребятам уверенность в своих силах, в том, что над нами больше никогда не будет чужой воли. Я укрепил их веру в меня и объединил общей идеей, превратив декана из психопата-извращенца в символ того, что нам противостоит.

И то, что воодушевление и решимость, которые я вижу в их глазах, с холодным расчётом измерили и посчитали, сведя в итоге к системному навыку… Нет, им этого знать не обязательно.

Оставлю себе этот маленький сек…

Ох, срань господня!

К сожалению, реальность поставила меня перед фактом: моему решению претвориться в жизнь не суждено. Возникшие лёгкое першение в горле и слабую головную боль я поначалу проигнорировал, как что-то несущественное.

А потом вдруг кто-то будто бы выкрутил переключатели на шкале боли от «едва заметно» внизу до «невыносимо» — в самом конце шкалы.

В виски и темя будто

вонзились одновременно ржавые толстые гвозди. И, мать его, завибрировали, резонируя прямо в мозгу. А горло полыхнуло изнутри раскалённым свинцом — чтобы огонь через миг ворвался и в лёгкие.

Я схватился руками за горло, мгновенно осознав, что не могу ни вдохнуть, не выдохнуть. В глазах потемнело — и я рухнул набок. Ноги уже не держали, всё, что я мог — судорожно дёргаться. В голове билась одна единственная мысль: «Вдох! Вдох! Вдох!»

Краем сознания я заметил суету вокруг — ребята бросились ко мне, ничего не понимая. Словно сквозь толщу воды до меня доходили их крики, но смысла слов я уловить не мог.

«Вдох! Вдох! Дышать!»

С невероятным усилием я протолкнул воздух сквозь пылающее огнём горло. Правда, ощущалось это так, будто вдохнул я песок, который разодрал в хлам все быхательные пути и просто аннигилировал бронхи. Лёгкие словно взорвались, выведя меня на новый, прежде не достижимый, пик боли.

Кажется, каждая альвеола будто завопила, не в силах этого вынести. А я — вытолкнул воздух обратно. И — вдохнул опять, раз за разом повторяя этот сводящий с ума цикл.

Не знаю, сколько прошло времени, я был сосредоточен лишь на одном — на дыхании. Облегчение пришло так же резко, как и боль до этого. Сознание начало обретать ясность, а чувство облегчения от того, что пытка закончилась, было подобно оргазму.

— … аллергия! — расслышал я писклявый крик Ильи. — Говорю вам, это отёк горла! Надо… Надо пробить дыру в трахее, чтобы он мог дышать! Да дайте мне уже нож, блин, раз сами боитесь!

Я заржал.

Эйфория от того, что меня отпустило, и услышанный способ моего предполагаемого спасения сделали своё дело.

Смеялся я долго, до слёз — а вокруг царила просто могильная тишина. Я раскинул руки и ржал, ржал, ржал. То, что ко мне бросился Буран, начав вылизывать лицо и радостно лаять, ситуацию вообще не облегчило.

А что вы хотели, ребят? Даже у моих нервов есть предел прочности. Тем более, раньше я такой лютой боли не испытывал. Из чего-то хоть сколько то похожего могу только момента прихода Системы вспомнить.

Может быть хоть что-то хуже? Гореть заживо? Упасть в кислоту? Возможно. Проверять я этого, конечно, не буду.

Когда я наконец успокоился, несколько секунд царила тишина, которую нарушало только пыхтение Бурана. Высунув язык, он часто-часто дышал и смотрел на меня влюблёнными глазами.

И чего бы остальным так же не поступить?

Я вздохнул, рывком сел, осмотревшись вокруг.

— Никит, только не говори, что ты нас сейчас разыгрывал, — осторожно сказала Сметана.

— Хуже, если у него крыша полетела, — пискнул Илья. — Юль, как оно вообще? Предпосылки были?

— Система выдала мне навык, — ответил я. То, что дыхание больше не приносит боли, доставляло мне невероятное наслаждение. Не зря говорят, что сделать человеку хорошо очень просто: надо сначала у него забрать то, к чему он привык, а потом просто вернуть.