Системный приручитель 1
Шрифт:
Первой мыслью было: не дай бог декан обидит малыша.
А потом… Потом Юля сообразила: раз есть огромный медвежонок — значит, где-то есть и его гигантская мама?
Глава 17
Большое непредвиденное обстоятельство
Илья взял себя в руки быстро, тут надо отдать ему должное. Присутствие женщин оказывает просто магическое действие на мужчин — при прекрасном поле до смерти не хочется показывать свою слабость.
Так что, я начал подробно объяснять свои действия, параллельно вспоминая,
Стань она после войны звездой стендапа — я б ни на секунду не удивился. Прибавишь к этому замогильный медицинский юмор, и выйдет очень аутентично: «А у вас так бывало? Отпиливаешь человеку ногу, а тебе орут: бабка, эта не та нога! Что, не бывало? Вы очень скучный зал!»
Врачи обычно работают молча, что-то объяснять не любят, но она то была ещё и преподшей — вот и дала мне лекцию, потому что ей самой так проще было бороться со стрессом.
— Иглу вонзаем под углом девяносто градусов к коже, — пояснил я свои действия. — При такой глубине раны я, как видите, цепляю ещё и подкожный жир…
— Я даже чувствую, дядь Никит!
— … стягиваем края раны так, чтобы они сошлись ровненько. Криво стянете — заживать будет долго, да и рубец уродливый останется. Слишком туго делать нельзя. Если перетянуть сосуды, кровоток нарушится, не дай бог до некроза дойдёт. Узел делаем вот так…
Получалось у меня лучше, чем я сам от себя ожидал. Пожалуй, можно сказать спасибо Саше, внучке Семёныча, моего партнёра по бизнесу. Девочка помешана на оригами, много раз уговаривала меня помочь ей сложить особо сложные поделки — вот я и подразвил мелкую моторику.
Длинного усатого китайского дракона до сих пор без содрогания вспомнить не могу…
Как там Саша с Семёнычем, интересно? В маральнике есть, где укрыться, там хватает оружия и патронов. Да и сложность у осколка, скорее всего, должна быть пониже, чем у нас здесь.
Лишь бы они сами не обратились тварями…
— То, как я накладываю шов, называется узловым способом… На самом деле, даже как-то сложнее называется, но я полностью не помню. Тут просто: делаем узел, обрезаем нить — и снова делаем узел. Можно делать шов непрерывным способом, как дырку на штанах штопая — но это не так надёжно. И меня именно узловому способу учили. Расстояние между узлами может быть до сантиметра, но тут у нас рана на боку. Кожа тонкая, под натяжением часто, так что я по полсантиметра отступаю.
Закончив с первым швом, я аккуратно протёр рану смоченной хлоргексидином марлей — и перешёл к следующей. Там дело пошло ещё лучше, я приноровился и уже вязал узлы быстрее и аккуратнее.
Необходимость давать объяснения отпала, и Илья, который хоть как-то отвлекал себя моей лекцией, сквозь зубы потребовал:
— Народ, вы хоть анекдоты потравите, что ли. Я сейчас с ума нахрен сойду.
Неожиданно,
— Серьёзно? — пискляво возмутился парень. — Маш, я со школы не выношу английский. Я не знаю, нафига он у нас, у геологов, до сих пор преподаётся. Я не буду повторять времена!
— Present Perfect, — настойчиво сказала девушка, показав отличное произношение. В этот раз уже не шёпотом. — Давай, как будет «Я посетил Барнаул» с Present Perfect?
— Я даже не знаю, как будет без! Я геолог!
— Ладно, — Мэй вздохнула. — Я просто хотела тебя отвлечь. Когда голова работает — остальное отходит на задний план. Раз ты геолог… — она осмотрелась, уже через секунду подцепила с земли первый попавшийся камень. — Что это за камень? Расскажи мне.
Теперь вздохнул уже Илья — а потом вдруг принялся рассказывать. И, стоит признать — в геологии он был хорош. Когда я сказал, что закончил со швами, он только кивнул, коротко поблагодарив — и продолжил пискляво затирать про магматические породы.
Увлёкся сам и увлёк заодно своим рассказом и сидящую рядом Мэй, и Олега. Только Сметана продолжала внимательно следить за моей работой — ей знания пригодятся уже сейчас. А Шенг честно бдел за окрестностями. Впрочем, случись что — от его сестры пользы всё равно будет больше.
— Готова? — спросил я Сметану, закончив бинтовать Илью.
— Лучше даже не спрашивай.
Я и не спрашивал — просто пересел к ней поближе. Сметана сняла с моей руки повязку. Под моим руководством с помощью воды и марлевых тампонов аккуратно вымыла остатки гемостатика из дыр от волчьих клыков. Благо, кровотечение уже закрылось. Обработала напоследок хлоргексидином.
Что мне понравилось — девушка справилась со страхом причинить мне боль и уверенно свела вместе края ран.
— Ловко ты, — хмыкнул я, глядя на её ловкие движения. — Какое-то хобби с шитьём?
— Ну… — она смутилась. — Да. Я шью мягкие игрушки.
— Надо же. Юля тоже, кстати. Вам будет, о чём поговорить, если что.
— Не знала. Но Юля и не моя студентка, мы вообще очень мало пересекались.
— Юлька вообще мастер на все руки. Игрушки — это так, в городе пришло, после переезда. С её отцом, пока он был жив, они вдвоём в деревне то доспехи делали самурайские из фанеры, то арбалет, то лук составной клеили… Думаю, вечером её за идеи для защитной снаряги усадить — ей только волю дай, из говна и палок соберёт экзоскелет. И блёстками посыплет сверху.
Вот, кстати, я — совсем не такой. Работать руками пришлось научиться, но то, что делаю я — просто функционально. А вот Юля — у неё талант, ей это дано.
Или, скажем, Антон, обращённый приходом Системы в монстра. Чехол для обреза он ведь явно сам сделал из кожзама, ремней и дерева. И вышло отлично: удобно, красиво и, главное — с душой. Смотришь, и чувствуется рука мастера, который в работу вложил свою любовь.
Вот этой искры таланта во мне нет ни на грамм. Я лучше всего себя показываю в разрушении, а не созидании.