Системный Друид. Том 3
Шрифт:
Спуск.
Стрела пересекла поляну за мгновение и вонзилась в шею ближнего головореза, того, что с топором. Наконечник вошёл в мышцу чуть ниже уха, и парализующая паста хлынула в кровоток.
Мужик дёрнулся, схватился за шею, пальцы скользнули по древку, ноги заплелись. Через три секунды его колени подогнулись, топор выпал из разжавшейся руки, и он рухнул лицом в мох, дёргаясь в мелких судорогах.
Стриженый развернулся на звук. Его глаза нашли меня на гребне, и лицо исказилось яростью, пережёванной и выплюнутой за долю секунды, потому что
— Сзади! — рявкнул он второму головорезу.
Но Борг уже двигался.
Бывалый охотник использовал замешательство как только представилась возможность. Его тело бросилось вперёд, раненое, избитое, истекающее кровью, и нож в его руке описал короткую дугу, которая закончилась на бедре второго головореза. Лезвие вошло глубоко, с хрустом прорезав кожаный доспех и мышцу, и мужик взвыл, хватаясь за ногу. Кровь хлестнула сквозь пальцы.
Головорез рухнул, зажимая рану обеими руками, его лицо побелело, и крик перешёл в булькающий хрип.
Стриженый остался один. Он сделал шаг назад, прикрываясь тяжёлым клинком, и его глаза метались между мной на гребне и Боргом перед ним, просчитывая выход.
Я наложил вторую стрелу и отправил её, но попал в ногу командира. Наконечник пробил кожаную штанину и вошёл в мышцу бедра, мужик споткнулся, его левая нога подвернулась, и он рухнул на колено, выронив меч. Клинок звякнул о камень и отлетел в сторону, вне досягаемости.
Борг подошёл к нему в три шага, придерживая раненый бок. Охотничий нож упёрся командиру в горло, и кровь, стекавшая по лезвию, закапала на ворот его куртки.
Стриженый замер. Его серые глаза смотрели на Борга снизу вверх.
— Какого черта вам надо от меня? — голос Борга звучал глухо, сквозь стиснутые зубы.
Командир сплюнул кровью на мох. Он прекрасно понимал, что от того, что он скажет, будет зависеть его жизнь.
— Ни че личного, мужик. Торгаш, через которого идут заказы на людей, принес твое имя. Денег достаточно, чтобы не задавать вопросов о заказчике.
— И сколько?
— По десятке чеканных на рыло. Половина авансом, половина по завершении, — стриженый криво усмехнулся. — Дорого для деревенского мужика, не считаешь? Ты бы отпустил, я вернусь, скажу дело сделано, и про тебя забудут, и я живой. Сделка, а?
Борг посмотрел на меня через плечо.
— Валлуа, — произнёс он тихо, и в этом слове было столько уверенности, сколько не бывает в гипотезах. — Столько золотых за голову охотника, который ему отказал. Больше просто некому.
Я кивнул. Цепочка была длинной, через посредника. Доказать причастность графского наследника было бы невозможно. Четверо наёмников, торгаш-посредник, анонимный заказчик. Концы, обрубленные до того, как они успели сплестись.
Борг вернул взгляд к стриженому и коротко, без замаха, полоснул по горлу. Лезвие прошло глубоко, перерезав всё, что полагалось перерезать, и мужик завалился набок, хрипя, царапая землю пальцами. Через полминуты хрип прекратился.
Охотник выпрямился, вытер нож о траву и повернулся
Борг опустился на одно колено рядом с ним, и нож в его руке мелькнул коротко, милосердно. Головорез дёрнулся и затих.
Третий, тот, кого я свалил парализующей стрелой, лежал неподвижно, уткнувшись лицом в мох. Мышцы его тела сковал токсин, дыхание было поверхностным и редким, глаза закатились. Борг подошёл к нему, постоял секунду, потом нагнулся и завершил дело тем же коротким ударом.
Тишина вернулась на поляну. Тяжёлая, густая, пахнущая кровью, железом и хвоей. Четыре тела лежали среди примятого мха, и лес уже начинал впитывать их запах, перерабатывая в собственную ткань из перегноя и земли.
Борг стоял посреди этого, с рубахой, пропитавшейся красным от плеча до пояса, и его лицо было спокойным. Я ожидал тревоги, гнева, может, испуга. Но охотник выглядел так, будто ему уже приходилось убивать.
Приходилось и мне, но все равно, каждый раз, ощущение было не из приятных.
Он проверил свои раны, ощупывая бок и плечо деловитыми движениями. Поморщился, когда пальцы надавили на что-то под рёбрами, но тут же расслабился.
— Поверхностное, — произнёс он, скорее, для себя, чем для меня. — Мышцу зацепило, кость цела. Заживёт, но недельку надо будет полежать. Дела…
Я достал из котомки мазь из каменного бархата и молча протянул ему. Борг принял, кивнул, и начал обрабатывать порезы, привычно и сноровисто, как человек, который лечил себя сам чаще, чем обращался к целителю.
— Что делать с этим? — я кивнул на тела.
Борг посмотрел на мёртвых наёмников, потом на лес вокруг, потом обратно на меня. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнула тень усталой рассудительности.
— Ничего, — произнёс он, и слово это легло между нами тяжело, как камень на крышку колодца. — Цепочка до графа длинная, ты сам видишь. Посредник, торгаш, анонимный заказ. Сынок графа Райан поручил и забыл, как поручают вынести мусор. Для таких, как он, мы грязь под ногами, о которую даже вытирать сапоги лень. Пока мы исполняем возложенные на нас функции, нас не замечают. Когда перестаём, шлют людей, чтобы убрали помеху. И всё.
Он затянул повязку на боку, проверил узел и выпрямился.
— Люди графа появляются здесь раз в квартал, сборщик налогов да иногда курьер с приказами для старосты. До следующего визита больше месяца. Посредник в городе получит весточку, что дело сделано, и забудет о нас до тех пор, пока кто-нибудь не начнёт задавать вопросы. А вопросов никто не задаст, потому что аристократам наплевать на четверых наёмников, которые не вернулись из леса. Пропали и пропали, всегда можно найти новых.
Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была лишь усталость.