Системный Друид. Том 3
Шрифт:
Я остановился за поваленным стволом, присев на корточки, и выровнял дыхание. Усиленные Чувства вычленяли каждый шаг преследователя: хруст, пауза, хруст, шорох тетивы. Лучник двигался осторожнее, сбавив темп, его дыхание стало ровнее. Опытный. Понял, что загнанная дичь может обернуться и укусить, и перешёл в режим выслеживания.
Семь шагов. Шесть.
Он обходил поваленный ствол справа, прижимаясь плечом к ели, лук в левой руке, стрела на тетиве, правая кисть на оперении. Худощавое лицо с глубоко посаженными глазами и острым подбородком, перехваченным
Четыре шага.
Я рванул из-за ствола.
Молниеносный Шаг выбросил меня прямо в лицо лучнику. Мир сплющился в электрическую полосу, деревья слились в размытый фон, и когда зрение вернулось, я стоял в шаге от него, настолько близко, что видел расширившиеся зрачки и капли пота на лбу.
Лучник среагировал быстрее, чем я ожидал. Его тело качнулось назад, уходя от столкновения, а правая рука бросила стрелу и метнулась к кинжалу. Клинок покинул ножны с шелестом стали по коже, описал короткую дугу и рванулся мне в лицо, снизу вверх, целя в подбородок.
Я отклонился. Лезвие прошло в сантиметре от щеки, обдав кожу холодом металла, и кончик чиркнул по скуле, оставив тонкую обжигающую линию. Кровь выступила мгновенно, горячая капля скатилась по челюсти к подбородку.
Каменная Плоть загудела на правом предплечье в тот момент, когда лучник перехватил кинжал обратным хватом и ударил снова, коротко, по-деловому, целя в горло. Окаменевшая кожа приняла лезвие на блок, клинок скрежетнул по камню, высекая искры, и отскочил вбок, увлекая руку лучника за собой.
Мой левый кулак врезался ему в солнечное сплетение. Его хватка на кинжале ослабла на мгновение, хотелось бы больше, но и этого хватило.
Когти Грозы полоснули по кинжалу. Электрическая дуга сорвалась с пальцев правой руки коротким, прицельным разрядом, который ударил по металлу, прошёл через гарду и обжёг ладонь лучника. Кинжал вылетел из разжавшихся пальцев, блеснул в пятнистом свете и воткнулся в землю у корней ели.
Наемник упал на колено, прижимая обожжённую руку к груди, и его глаза, полные бешенства и боли, нашли мои. В них я прочитал решимость, этот человек не сдастся. Он пришёл убивать и умрёт с оружием в руках, потому что иначе не умеет.
Его левая рука метнулась к голенищу сапога, выхватывая второй клинок, короткий засапожный нож, который мелькнул, и полетел мне в живот.
Я качнулся влево. Лезвие прошло мимо, распоров ткань куртки на боку, и в ту же секунду я шагнул вперёд, перехватил его запястье левой рукой, крутанул, заламывая сустав, и лучник вскрикнул сквозь стиснутые зубы, его тело развернулось, следуя за болью.
Мой нож, клинок с рукоятью из клыка кабана, вошёл ему в грудь.
Точно, глубоко, под левое ребро, туда, где сердце бьётся ближе всего к поверхности. Лезвие прошло через кожаную куртку, кожу, мышцу, скользнуло между рёбрами и нашло то, что искало. Я ощутил удар через рукоять, короткое содрогание, с каким останавливается механизм, лишённый
Лучник замер. Его глаза уставились на меня с расстояния в ладонь. Зрачки расширились, заполнив радужку, рот открылся, выпуская тонкий сиплый выдох, и тело обмякло на моей руке, навалившись весом на клинок.
Я удержал его и аккуратно опустил на землю, вытаскивая нож. Густая и тёмная кровь хлынула из раны, пропитывая куртку и хвою вокруг.
Лицо наемника застыло в гримасе удивления. Будто он до последнего мгновения не верил, что мальчишка, который должен быть просто убитым свидетелем, окажется настолько сложной добычей.
Я вытер нож о его куртку и выпрямился. Царапина на щеке саднила, кровь подсыхала тёмной полоской. Руки подрагивали мелкой дрожью, той самой, что приходит после, когда тело выбрасывает адреналин и остаётся с пустыми каналами и гудящими мышцами.
Я снял с мужчины колчан. Стрелы были добротными, с железными наконечниками, хорошо сбалансированные, шесть штук. Лук оказался коротким, рекурсивным, из ламинированного дерева, упругим и мощным для своего размера, явно боевой, заказной. Кошель на поясе я срезал вместе с ремнём: тяжёлый, набитый монетами, медяки и серебро вперемешку.
Сейчас хотелось думать о чём угодно, нежели о том, что случилось.
Я закинул колчан за спину рядом со своим, лук перехватил левой рукой и двинулся обратно, широким крюком через ельник, обходя поляну с запада.
Лес укрывал меня привычной тишиной, нарушаемой только стуком собственного сердца и шорохом подошв по мху. Покров Сумерек лёг на плечи невесомой тенью, размывая контуры тела среди стволов и подлеска. Я двигался быстро, от дерева к дереву, пригибаясь в низинах, огибая открытые участки. Каждая секунда тянулась, как капля смолы по коре.
Когда я выбрался на гребень, откуда просматривалась поляна, сердце ухнуло в рёбра.
Борг стоял. Живой, на ногах, с ножом в правой руке, и лезвие тускло блестело от крови, чужой крови. Левая рука прижимала к боку скомканную тряпку, потемневшую от красного, и ещё один порез тянулся через плечо, распоров рукав рубахи до локтя.
То, что охотник еще жив, было лишь следствием его силы и несгибаемого духа. Но надолго ли этого хватит?
Трое наёмников окружали его полукольцом. Стриженый командир, с тяжёлым клинком, стоял по центру, контролируя дистанцию. Двое головорезов зажимали фланги, один с коротким мечом, другой с топором, и оба держались осторожно, уважая раненого, но не сломленного противника.
У ног одного из головорезов темнела лужа, его напарник, тот, что с мечом, хромал на левую ногу, придерживая бедро рукой. Борг достал их первым, успел зацепить, прежде чем они замкнули кольцо, но оба оставались на ногах и в строю, и трое против одного — это по-прежнему трое против одного.
Я наложил стрелу с парализующей пастой на тетиву лука.
Упор. Левая нога на корне.
Разворот. Плечи раскрылись.
Тяга. Тетива к скуле, незнакомая жёсткость заставила мышцы спины напрячься сильнее обычного.