Системный Друид. Том 3
Шрифт:
— Пыльца Светоцвета, селитра, фосфорит, — перечислил я. — При ударе воспламеняется и даёт вспышку на четыре-пять секунд. Не сказал бы, что это что-то необычное.
— Самодельные. Без алхимической лаборатории, без артефакторных рун. — Маркус покачал головой с уважением, которое казалось искренним. — Я знаю людей в гильдии, которые за такой рецепт заплатили бы золотом.
Я промолчал, убирая нож в ножны. Маркус прощупывал. Каждый его вопрос был направлен на то, чтобы узнать больше: о моих навыках, о моих знаниях, о Пределе. Обычная тактика разведчика: задавай открытые вопросы, слушай ответы,
Что ж, в эту игру могут играть двое.
— А вы что ищете в Пределе? — спросил я, завязывая мешочек и закидывая его в котомку. — Звери вас мало интересуют, я заметил. Ваш маршрут обходит звериные тропы стороной.
Маркус чуть прищурился, оценивая вопрос. В серых глазах мелькнул расчёт, быстрый, как тень птицы на воде.
— Ищем интересные места, — ответил он после паузы, достаточно долгой, чтобы обозначить, что ответ взвешен. — Необычные формации, старые руины, источники концентрированной маны. Всё, что может представлять ценность для гильдии.
— Гильдия авантюристов?
— Она самая. Мы из филиала в Северном регионе. Берём контракты на разведку диких территорий, зачистку опасных участков, извлечение артефактов. Предел попал в наш список полгода назад, когда один из наших контактов упомянул, что здесь водятся мана-звери до четвёртого ранга и никто толком не исследовал территорию глубже пары дней пути от деревни.
Информация была ценной. Гильдия, контракты на разведку. Авантюристы работали системно, с документацией и отчётностью, сдавая результаты заказчикам за фиксированную плату. А значит, скорее всего, все заносилось в гильдейский реестр и могло быть продано тем, у кого хватало денег и людей для эксплуатации.
— Интересно, — кивнул я, вворачивая свой вопрос между строк. — А заказчик конкретный есть, или сами по себе разведываете?
Маркус улыбнулся, и улыбка эта была профессиональной: открытая, дружелюбная и абсолютно ничего не выдающая.
— Сами по себе. Свободный контракт: разведай территорию, составь отчёт, получи процент от стоимости находок. Стандартная схема для фронтирных зон.
Он мог говорить правду. Мог и привирать. Свободные контракты вполне могли существовать, но наравне с ними будут и целевые, оплаченные конкретным заказчиком, который хотел знать о конкретном месте конкретные вещи. Имя графа де Валлуа всплывало в моей голове, как поплавок на воде, но я отогнал его обратно: спекуляция без фактов — хуже тумана.
Маркус, в свою очередь, тоже считывал меня. Я видел это в том, как его взгляд задерживался на моих руках, на осанке, на том, как я двигался по поляне, собирая вещи. Он оценивал каждый жест с привычной цепкостью, которая свойственна людям, зарабатывающим на жизнь в местах, где любая деталь может означать разницу между прибылью и гибелью.
— Слушай, — Маркус наклонился чуть вперёд, и его голос стал тише, доверительнее, — я следил за тобой. Пару дней. После того случая в таверне.
Он произнёс это буднично, без вызова, как признаются в чём-то очевидном, что скрывать было бы нелепо.
— Не со зла, — добавил мужчина, заметив, как мои плечи чуть напряглись. — Из интереса. Ты уложил моих парней за десять секунд, а они прошли гильдейскую школу и имеют магический дар. Это означает, что ты быстрее, опытнее
Я стоял с котомкой на плече и смотрел на него. Маркус сидел на валуне, все так же расслаблено. Ни угрозы, ни скрытого манёвра.
— Ты ведь не просто травник, верно? — спросил он прямо, и в голосе не было лукавства. — Видел, как ты двигаешься по лесу. Уверенно, бесшумно, читаешь местность на ходу, будто родился здесь. Так не ходят сборщики трав. Так ходят люди, для которых лес — это дом, работа и поле боя одновременно. И в таверне ты двигался так, как дерутся те, кого учили убивать, а это совсем другая школа. Даже интересно, кто был твоим наставником…
Я позволил себе секунду молчания, прежде чем ответить. Маркус говорил открыто, и это заслуживало если не такой же открытости, то хотя бы честного ответа.
— Я внук Хранителя Леса, — сказал я. — Лес, действительно, мой дом. Здесь приходится уметь многое, иначе долго не протянешь.
— Хранитель, — Маркус кивнул задумчиво. — Я слышал о них. Старая традиция, почти вымершая. Люди, связанные с дикими территориями, поддерживающие баланс между зверями, лесом и человеком. В гильдии к ним относятся с уважением, хотя лично я ни одного раньше не встречал. Говорят, они еще те затворники.
Он помолчал.
— Если у тебя есть информация, которая может оказаться полезной, я готов заплатить. Хорошо заплатить, — Маркус посмотрел мне в глаза, и в его взгляде больше не было маски, только деловой интерес. — Подземелья, опасные звери, места с высокой концентрацией маны, всё, что поможет нам работать эффективнее. Золотом, серебром, артефактами, чем скажешь. Гильдия платит честно, это я гарантирую.
Предложение было прямым и потенциально щедрым. Я оценил обе характеристики, потому что каждая из них говорила о Маркусе больше, чем все его вопросы и улыбки за последние двадцать минут.
— Подумаю, — ответил я, как бы между прочим.
— Подумай, парень, — Маркус поднялся с валуна, подхватив посох. — Мы здесь задержимся. Хотим двинуться глубже. Но без вреда. Для Хранителя нет повода для беспокойства.
Он кивнул, развернулся и зашагал обратно к тропе. Его фигура мелькнула между стволами, серая куртка слилась с корой берёз, и через минуту поляна опустела, будто его здесь и не стояло.
Я остался один, среди кустов смородины и тишины осеннего леса. Мешочек с ягодами покачивался в котомке, серебристый побег на ладони мерцал привычным мягким светом, и где-то на северо-западе, за скальными грядами и распадками, водопады ревели ровным белым шумом, скрывая за стеной воды вход в подземелье, о котором Маркус пока ничего не знал.
Пока.
Маркус казался порядочным, профессиональным, честным в рамках своего ремесла. Его предложение заплатить за сведения было искренним, в этом я ему верил. Но одна поверхностная беседа на поляне среди смородиновых кустов — это слишком мало, чтобы судить о человеке. Люди глубже, чем первое впечатление: за дружелюбной улыбкой могла скрываться жадность, за деловым предложением — готовность взять силой то, за что не удалось заплатить.
Глава 7
Честь и Бесчестие