Система Ада
Шрифт:
Сосед по нарам слева, не открывая глаз, нащупала изножии свои синие форменные штаны и принялся лежа их натягивать поверх каких-то рейтуз. При этом он что-то .бормотал. Миша прислушался и услышал какую-то молитвенную бессмыслицу:
– Кзотова будь готов, дзотова живет и побеждает, кзотова будь готов, дзотова живет и побеждает... Миша склонился к нему и четко произнес:
– - Харе, Кришна. Харе, Рама.
– Что?
– испугался парень.
– Ха-ре, Кри-шна. Ха-ре, Ра-ма.
– Ты эта... пропагандируешь, что ли? Враждебное?
– Дык.
Соседом справа был Саша Савельев. Он почесался под мышкой, поднес нечто мелкое, зажатое в двух пальцах, поближе к глазам,
– Мишка, что это? Вошь?
У Миши моментально тоже зачесалось в разных местах. Вообще это объяснялось легко. Не мылись-то сколько. Да и, похоже, баня тут была вовсе невозможна.
– Наверное. Господи, этого еще не хватало. Шмидт и Савельев уже поняли и даже начали постепенно привыкать к тому факту, что если существовали нары и общая мужская спальня, если выдали униформу и иногда выдавали настоящие трехлинейные незаряженные винтовки, то они попали, по всей видимости, в армию. Прятались, прятались и допрятались. Спрятал страус голову в песок, и ее моментально откусили хищные подземные жители. Что это был за мир, что это была за армия, кажется, воевавшая с постоянно упоминавшимися врагами-дудковцами, понять было пока невозможно. Даже понять, откуда здесь брался электрический свет - и то проблема. Фиговенький такой свет, то поярче, то совсем еле-еле. Может, это динамо крутили где-то бесправные животные или люди. Но самой большой проблемой, похоже, было сохранить способность о чем-то еще задумываться.
Сначала они думали, что попали в тюрьму. Они были арестованы и приговорены. Но после третьего пробуждения на нарах матерые дудковские шпионы Шмидт и Савельев получили вместе с другими сона-рниками оружие для общих штыковых упражнений. Оказывается, они не несли заслуженного наказания, а уже выполняли священную и почетную обязанность. И были зачислены в экипаж.
– Буревестник Чайковский!
– Я!
– Впередсмотрящий Шилов!
– Я!
– Впередсмотрящий Гуревич!
– Я!
– Впередсмотрящий Адамов!
– Я!
– Впередсмотрящий Савельев!
– Я!
– Впередсмотрящий Шмидт!
– Я!
На них список экипажа заканчивался. На двух хорошо откормленных новобранцах, выглядевших пока поздоровее даже своего непосредственного начальника буревестника Чайковского, иногда нагло объедавшего подчиненных...
Тогда в каморке беспортошного особиста Семочкина их приговорили к расстрелу. Обыскали. Изъяли все, что можно изъять. На еще более том свете, чем Система Ада, им ничего не понадобится.
Но догола не раздели, чтоб не замерзли, и куда-то поведи под сильно вооруженным конвоем из десяти человек. Рюкзаки остались в том тесном гротике у Семочкина. В эти минуты Миша не смог бы поднять и коробок спичек. Дрожащие ноги еле шли, заплетаясь, в животе резко сдавило, словно от приступа голода. И стучало в висках: как это - расстрелять? Что значит - расстрелять? Не может такого быть. Сейчас разберутся и отпустят. О, это наше "разберутся и отпустят"!
Потом в этом кошмарном сне о расстреле появились двое- высокий бородатый мужик с разбойничьей рожей в какой-то белой хламиде и коренастый военный. Начальник конвоя принялся докладывать коренастому, боязливо косясь на бородатого. Коренастый внимательно посмотрел на троих приговоренных, велел повернуться спиной.
Боль в животе стала нестерпимой. Избавить от нее могло только дуло в затылок.
Но военный велел арестованным повернуться обратно. Он что-то сказал. Начальник конвоя что-то ответил. Речь велась на том самом коммунистическо-русском языке, но уши уже не слышали. Их заложило ожиданием избавительного выстрела.
Главный конвоир вытащил из кармана
Пачка перекочевала к бородатому. Он выдал по сигарете начальнику конвоя и коренастому и спрятал пачку в складках своей одежды.
Они закурили. Поговорили о чем-то, посмеялись. Затем конвой разделился. Катю повели в одну сторону, а двоих парней - в другую. Миша обернулся ей вслед, и Катя ответила ему прощальным взглядом. Саша не оборачивался, еле волоча ноги.
Им оставили минимум одежды. Сняли с них нательные крестики. Выдали синие робы, кирзовые сапоги, шапки-ушанки с намалеванным краской знаком на лбу. И вот почти неделю, если не было ошибки в подсчете, не расстреливали.
Катю они не видели. Может, потому, что дальше грота-казармы, грота-столовой, грота-для-упражнений-со-штыком, и грота-для-перетаскивания-камней их и не пускали.
Командир Волков, тот самый коренастый, в звании капитана, носивший, впрочем, на погонах какого-то полувоенного френча майорские звездочки, закончил перекличку и прошелся вдоль строя, переступая коротенькими ножками в добротных сапогах.
– Тэ-эк-с, хмыри, - откашлялся, взял тон пониже, погрознее: Доблестные солдаты непобедимой, овеянной славой зотовской армии, распорядок дня на сегодня в условиях непрекращающейся дудковской арессии. Помывка, оправка, завтрак, строительство каменных укреплений, обед, штыковые упражнения, строительство оборонительных рубежей. Вопросы есть?
Тишину нарушали только покашливания и треск в коленных суставах.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться. Впередсмотрящий Энисаар.
Несмотря на такую явно эстонскую фамилию, впередсмотрящий говорил без малейшего акцента. Как выяснилось, это был бормочущий левый сосед Шмидта по нарам, никогда не слышавший о Кришне.
– Слушаю вас, - чуть повернулся корпусом к любопытному капитан Волков.
– Каково положение в Корее?
– Очень своевременный и правильный вопрос, непобедимые товарищи носители светоча идей, в свете...
– Палец несколько запутавшегося в построении фразы капитана назидательно повис в воздухе, потом согнулся, и рука юркнула в нагрудный карман. Волков вытащил сложенную вчетверо замусоленную бумажку, развернул ее, отступил поближе к свету и стал медленно читать: - Главное командование Народной армии Корейской Народно-Демократической Республики сообщило сегодня, что соединения Корейской народной армии и части китайских добровольцев на отдельных Участках Западного и Центрального фронтов продолжали вести оборонительные бои, отбивая атаки противника и нанося ему серьезные потери в живой силе и технике. Сегодня зенитные части Народной армии и стрелки - охотники за вражескими самолетами сбили два и повредили четыре самолета противника.
– Братский привет корейским охотникам за самолетами!
– выкрикнул Энисаар и снова погрузился в стоячий транс.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться. Впередсмотрящий Чугунко, последовал второй вопрос.
– Слушаю вас.
– А что такое самолет?
Кажется, и мудрый командир призадумался. "Черт побери, - Шмидту опять стало страшно, - куда ж мы попали? Они тут под землей рождаются и умирают, что ли?.. Откуда им, кротам, знать, что такое самолет?"
– Не спать надо на политинформации, а внимательно слушать, товарищ впередсмотрящий, - нашелся командир.
– Взять на себя повышенные обязательства по строительству оборонительных рубежей!