Сиротский Бруклин

Литэм Джонатан

– Следуй за ними! – крикнул я.

– Пытаюсь, – бросил в ответ Гилберт, ошеломленный неожиданным поворотом событий.

– Сворачивай налево! – командовал я. – Проедешь не останавливаясь!

– Но у нас же нет пропуска «И-Зед-пасс». – Кони печально улыбнулся, демонстрируя свой удивительный дар мгновенно перевоплощаться из взрослого человека в ребенка.

– Мне наплевать!

– Но мы…

Я схватился за руль, пытаясь пересилить Гилберта и вывернуть налево, но было уже слишком поздно. Место перед нами освободилось, и Гилберт проехал вперед,

открывая окно со своей стороны. Я сунул наконец ему деньги, и он передал их в окошко.

Выехав из тоннеля, мы оказались в Квинсе. Перед нами раскручивался клубок ничем не примечательных улиц: бульвар Вернона, авеню Джексона, Пятьдесят вторая авеню. И так далее.

Черный автомобиль исчез.

– Двигай вперед, – сказал я.

Нахмурившись, Гилберт припарковался на Джексон-авеню. Уже почти совсем стемнело, хотя было всего семь часов. На противоположном берегу реки сверкали огнями «Эмпайр-Стейт» и «Крайслер» – самые высокие здания в городе. Машины одна за другой вырывались из пасти тоннеля и, словно насмехаясь над нами за наше бездействие, деловито устремлялись к скоростному шоссе на Лонг-Айленд. Теперь, потеряв Минну, мы были здесь чужаками.

– Долбаный пропуск! – прошипел я.

– Думаю, они от нас оторвались, – заметил Гилберт.

– Да уж, похоже, так оно и есть, – мрачно ухмыльнулся я.

– А хотя… Послушай-ка, – быстро заговорил он. – Может, они сделали круг и вернулись на Манхэттен? Может, мы смогли бы догнать их…

– Ш-ш-ш, – остановил его я, прижимая наушник к уху. – Если Фрэнк заметит, что мы его потеряли, то, возможно, скажет что-нибудь.

Увы, ничего не было слышно. Только звуки, обычные в движущейся машине. Минна и великан хранили полное молчание. Теперь мне уже не верилось, что великан и был тем самым человеком, с которым Минна беседовал в «Дзендо», – тот тип, говорящий намеками, чью вычурную многословную речь я слышал в наушники, не смог бы молчать так долго. Странно, однако, что и Минна молчал и не потешался над чем-нибудь, что видел из окна. Был ли он напуган? Или опасался, что они догадаются о передатчике? Думал ли он, что мы по-прежнему где-то поблизости? Почему вообще захотел, чтобы мы следовали за ним?

Полная неизвестность.

Я шесть раз прищелкнул языком.

Мы ждали.

Еще прищелкнул.

«Здесь, кажется, проезжал крутой польский босс, – вдруг раздался в наушниках голос Минны. – Я всегда старался держаться подальше от любителей пирогов».

А потом я услышал отчетливое: «Уй!» Как будто великан засадил ему в живот кулаком.

– Здесь поблизости есть что-нибудь польское? – спросил я у Гилберта, отрывая наушник от уха.

– Не понял?…

– Где тут что-нибудь польское? – повторил я. «Полиш-лишь-пир-пироги… Съешьте меня!»

– Понятия не имею. Тут для меня все польское.

– В Саннисайде? Или в Вудсайде? Давай же, Гилберт, соображай! Помоги мне. Где-то тут должно быть что-то польское.

– А куда приезжал Папа Римский? – стал размышлять Кони вслух. Это звучало как начало

шутки, но я-то знал Гилберта. Он был не в состоянии запомнить ни одного анекдота. – Он ведь поляк? Тебе что-то говорит название Гринпойнт?

– Гринпойнт в Бруклине, Гилберт, – произнес я, не задумываясь. – А мы в Квинсе. – И тут мы оба переглянулись, как мыши из мультфильмов, заметившие кота. Мы были в каких-то нескольких ярдах от ручья, отделявшего Квинс от Бруклина, и он назывался именно Гринпойнт. Это уже что-то. – Вперед! – скомандовал я.

– А ты слушай, – посоветовал мне Гилберт. – Не можем же мы кружить вокруг Гринпойнта.

Мы взлетели на небольшой мост, ведущий в пасть Бруклина.

– Куда теперь, Лайнел? – спросил Кони, считавший, видимо, что Минна так и кормит меня инструкциями. Я пожал плечами, упираясь ладонями в крышу «линкольна». Невинный жест немедленно вызвал очередной приступ тика, и я повторил его, пожал плечами, развел ладони, а потом мое лицо скривилось в гримасу. Не обращая на меня внимания, Гилберт осматривал лежавшие под нами улочки в поисках черного авто. Он старался как можно медленнее вести «линкольн» в этой части Бруклина.

А потом я кое-что услышал. Открылась и хлопнула, закрывшись, дверца машины, зашуршали шаги. Минна и великан прибыли к своей цели. Сдержав тик, я замер, прислушиваясь.

«Гарри Брэйнум-младший, – сказал Минна самым насмешливым тоном, на какой был способен. – Полагаю, мы остановились, чтоб по-быстрому пройти техосмотр, а?»

Здоровяк молчал. Снова звуки шагов.

Кто такой этот Гарри Брэйнум-младший?

Тем временем мы съехали с освещенного моста и при желании вполне могли представить себе, что находимся в небольшом городке. Внизу вдоль бульвара Макгиннеса тянулся ряд бесцветных и неприветливых промышленных зданий. Бруклин – большой район, а нам была нужна другая его часть.

«Что же, выходит, вы не можете одолеть этих Брэйнумов, так, что ли?» – продолжил Минна тем же тоном.

Где– то вдалеке прозвучал автомобильный клаксон, стало быть, они еще не вошли в помещение. Вероятно, стояли просто на улице, причем угрожающе близко друг от друга.

Потом я услышал звук глухого удара, еще один сдавленный вскрик. Похоже, Минну ударили во второй раз.

Снова Минна: «Эй, эй…» И вновь какая-то возня или драка – я толком не мог разобрать.

«Долбаный…» – выкрикнул Минна, но не договорил фразу: я услыхал, как он снова то ли всхлипнул, то ли ахнул, а потом в наушниках раздался его стон.

– Гарри Брэйнум-младший, – обратился я к Гилберту. Но тут же, догадавшись, что он может принять мои слова за очередную болезненную болтовню, добавил: – Это имя говорит тебе о чем-нибудь, Гилберт?

– Что-что? – медленно переспросил он.

– Гарри Брэйнум-младший, – повторил я, сатанея от нетерпения. Временами энергия так переполняет меня, будто через мое тело проходят мощные электрические разряды.

– Само собой, – ответил он, указывая большим пальцем куда-то назад. – Мы только что проезжали мимо этого имени.