Сиротский Бруклин
Шрифт:
– Это все подстроил тот парень, который разговаривал с Фрэнком наверху, – сказал я. Меня огорчило, что Гилберт со своим друганом из Санитарной полиции получили задание искать Ульмана. – Они были в сговоре – парень наверху и великан. Тот, что наверху, знал, что здоровяк поджидает Фрэнка внизу.
– Хорошо, но это ничего не меняет. Пусть Гилберт найдет Ульмана, – раздраженно проговорил Тони. – Вот тогда и узнаем, кто он такой.
Я поднял руки – сдаюсь! – и тут же схватил в воздухе воображаемую муху.
– В Ист-Сайд я поеду сам, – продолжал Тони. – Осмотрюсь там, узнаю, можно ли проникнуть в здание. Дэнни, ты останешься здесь.
– Ладно, – буркнул Дэнни, гася
– Этот коп обязательно вернется, – говорил Тони. – Потолкуй с ним. Сделай вид, что готов сотрудничать, только не сообщай ему никаких фактов. Не дай бог, они заподозрят, что мы паникуем.
Итак, Дэнни получил столь ненавистное нам всем поручение – пообщаться с «долбаным черным сыщиком».
– Ты говоришь таким тоном, словно мы и есть подозреваемые, – пробормотал я.
– Нет, это не я, а тот коп говорил таким тоном, – огрызнулся Тони. И повторил: – Не я.
– А что делать мне? – полюбопытствовал я. – Хочешь, чтобы я – криминальный детект-рогг! – поехал с тобой? Мне то место хорошо знакомо.
– Нет, – бросил Тони небрежно. – Ты пойдешь и объяснишь все Джулии.
Джулия Минна приехала с Фрэнком оттуда, где он был в промежутке между решениями бросить свою «двигательную» компанию и основать детективное агентство. Должно быть, она была последней и самой шикарной девчонкой Мины – высокая, роскошная, натуральная блондинка с вызывающим ртом. Нетрудно было представить себе, как Минна ухлестывает за ней, стягивает с нее блузку, получает локтем в живот. К тому времени, когда мы познакомились с Джулией, супруги уже давно охладели друг к другу. От их былой страсти остались разве что искорки электричества, потрескивавшие в воздухе при ссорах и оживлявшие взаимные оскорбления. И больше – увы! – ничего. Поначалу Джулия нас пугала – не своими поступками, а тем, как она мертвой хваткой вцепилась в Минну; тем, каким напряженно взвинченным он бывал рядом с ней, срывая на нас свое раздражение.
Если бы Фрэнк и Джулия по-прежнему любили друг друга, то мы, скорее всего, сделались бы благоговейными ее почитателями и, питая к ней нечто вроде детской влюбленности, держались бы на почтительном расстоянии. Но холод между ними оставлял пустое место, которое так и хотелось заполнить.
В нашем воображении мы становились Фрэнком и любили ее, согревали ее, становились мужчинами в ее объятиях. Если Фрэнк огорчал и сердил нас, то мы находили утешение в мечтах о его прекрасной, сердитой и разочарованной жене. Джулия оказалась для нас символом утраты юношеских иллюзий. Раньше Фрэнк объяснял нам, что такое девушки, а теперь он показал нам женщину. И своим нежеланием любить ее Фрэнк позволил расцветать нашей любви.
Нет ничего удивительного в том, что мы, парни Минны, воображали себя самим Фрэнком Минной. Но теперь мы поднялись на следующую ступень: мечтали стать лучше Фрэнка, и, принадлежи Джулия нам, сумели бы сделать ее счастливой.
Во всяком случае, мы верили в это. Думаю, долгие годы остальные парни Минны одолевали свой страх, благоговение перед Джулией и желание обладать ею (или хотя бы видоизменяли его, находя собственных женщин, чтобы сделать их счастливыми или несчастливыми, очаровать, разочаровать и бросить их).
Разумеется, все, кроме меня.
Вначале Минна пристроил Джулию на работу в офис адвоката, работавшего на Корт-стрит, – в такую же крохотную лавочку, какой была наша контора. Мы, парни Минны, частенько захаживали туда с мелкими поручениями, записочками и подарками от Фрэнка, наблюдали, как Джулия звонит по телефону, читает журнал «Пипл», варит отвратительный
Подойдя к двери, я постучал, особым образом загнув пальцы, чтобы получился нужный мне звук.
Посмотрев в глазок, Джулия впустила меня в квартиру.
– Привет, Лайонел, – сказала она и повернулась ко мне спиной. Я скользнул внутрь. Джулия была в комбинации, с голыми руками, но уже в чулках и туфельках на каблуках. Вся квартира, кроме спальни, была погружена в темноту. Я захлопнул дверь и пошел вслед за Джулией, туда, где на кровати в окружении кучи одежды лежал открытый пыльный чемодан. Мне стало ясно: кто-то лишил меня привилегии первым сообщить ей страшную новость. В пене кружевного белья я разглядел что-то темное и блестящее, почти скрытое полупрозрачными трусиками. Пистолет.
Джулия рылась в шкафу, по-прежнему стоя ко мне спиной. Чувствуя себя крайне неловко, я прислонился к дверце шкафа. Через дверцу я слышал ее учащенное дыхание.
– Кто тебе сказал, Джулия? Съешь, съешь, съешь… – Я заскрежетал зубами, силясь справиться с тиком.
– Кто, по-твоему? Мне позвонили из госпиталя!
– Съешь, ха-ха, съешь… – Не в силах остановиться, я урчал, как заведенный мотор.
– Хочешь, чтоб я съела тебя, Лайонел? – мрачно спросила она. – Так выйди из-за двери и скажи это громко.
– Окейсъешьменя, – радостно выкрикнул я. – Ты собираешься? Я, конечно, не пистолет имею в виду… – Я вспомнил, как Минна всего несколько часов назад поучал Гилберта в машине: «У вас не должно быть никаких пистолетов… – говорил он. – Только благодаря этому я могу спокойно спать по ночам». – Ты собираешь вещи…
– Они велели тебе прийти сюда и успокоить меня, да? – резко спросила Джулия. – Ты за этим пришел?
Она повернулась. Я увидел, что ее глаза покраснели, а нежный рот припух. Джулия схватила пачку сигарет, лежавших на ночном столике, и когда она сунула сигарету в рот, я принялся хлопать по карманам в поисках зажигалки, хотя прекрасно знал, что у меня ее нет. Я делал это просто так, для виду. Наконец Джулия сама прикурила от спички, несколько раз со злостью чиркнув по коробку, отчего в воздух полетели искры.
Двенадцать. Таково число причин, по которым эта сцена задела меня. Каким-то образом Минна все еще был жив в этой комнате. Живым он был рядом с Джулией, ее полусобранным чемоданом, ее сигаретой, пистолетом… В этот миг Фрэнк и его жена оказались ближе друг другу, чем когда бы то ни было. Их брак обрел для меня зримую реальность. Но она спешила уехать отсюда. Я чувствовал, что если позволю Джулии уйти, то ощущение присутствия Фрэнка исчезнет вместе с нею.
Джулия взглянула на меня, глубоко затянулась, а потом выпустила в воздух колечко дыма.