Сиротская доля

Лукашевич Клавдия Владимировна

Наташа похолодела от ужаса и горя.

Похороны, первое жгучее горе, тяжелые заботы — все разделила

с молодой девушкой ее новая семья, ее жених. И легче ей было переносить это горе… Наташа узнала от сиделки в больнице, что Николай Васильевич до последней минуты вспоминал и думал о ней и умер с ее именем на губах.

* * *

Был теплый осенний день. На кладбище было тихо, спокойно. Пожелтевшая листва золотила деревья. Птицы распевали. И в этом приюте вечного покоя, казалось, особенно

было торжественно. В отдаленном разряде, над скромной могилой склонились двое молодых людей. Это была молодая девушка и доктор. Девушка, скромно одетая во все черное, припала к могиле и плакала.

— Ну, полно, Наташечка! Простилась и довольно. Пойдем… Зачем так расстраивать себя.

Девушка поднялась. Все лицо ее было залито слезами… Это была Наташа Петрова.

— Все лучшее в моей жизни связано с ним, с моим незабвенным дядей Колей. Несчастный, жалкий, больной, но с такой чистой, незлобивой, любящей душой.