Сиротка
Шрифт:
Вспоминая поцелуй, подаренный ей Тошаном, девушка полностью отдалась музыке. Она проживала каждое слово песни, и в голосе ее звучали чувства и страдания покинутой женщины. Ее исполнение глубоко взволновало публику, не исключая и Жозефа. Кто-то крикнул «Браво!», и за восклицанием последовал шквал аплодисментов.
Лора
«У меня впереди целое лето, — сказала себе Лора. — Я найду возможность заговорить с ней. И если я смогу рассказать моей девочке все, она меня простит».
После песни «Палома» Эрмин уступила место на сцене пятидесятилетнему французскому баритону по имени Жиль Франко. Маленького роста и тучный, месье Франко исполнял арии из популярных оперетт. Когда оркестр заиграл венский вальс, несколько пар встали из-за столиков и направились к танцевальной площадке.
Девушка подошла к Жозефу. Бармен поспешно поставил перед ней стакан с холодным лимонадом.
— Спасибо, — тихо сказала девушка.
— Слушать вас — одно удовольствие, мадемуазель, — любезно отозвался сотрудник отеля.
— Сегодня ты была в ударе, Мимин, — сказал девушке опекун заговорщицким тоном. — На деньги, которые мы заработаем за лето, можно будет записать диск!
— А зачем нужен диск? — так же тихо спросила девушка. — Ла Болдюк популярна, потому что поет веселые песни. А те, что пою я, и так широко известны.
— Не вмешивайся в то, чего не понимаешь. Это мое дело! — отрезал Жозеф.
Эрмин отстранилась от него. Присутствие опекуна ее смущало. Она даже стыдилась его, поскольку в роскошных декорациях отеля он смотрелся особенно жалко в своем поношенном воскресном костюме и потертой фетровой шляпе. К тому же этим вечером он явно был чем-то взволнован и смотрел на нее не так, как обычно. Укрывшись за раскидистым декоративным растением, девушка мелкими глотками пила лимонад.
Из своего укрытия она тайком рассматривала сидящих за столиками гостей. Женщины были в шикарных туалетах пастельных тонов, на шеях и в ушах сияли дорогие украшения. В то время были в моде коротко стриженные волосы, длинные жемчужные ожерелья в несколько нитей и прямого кроя платья длиной до середины икры. Некоторые кокетки прикрывали свои дерзкие декольте меховыми горжетками.
«И все-таки даже здесь некоторые дамы одеты прилично», — заметила про себя девушка.
Эрмин посмотрела вглубь зала. Вдоль стены, прямо напротив сцены, стояли столики поменьше. У окна сидела женщина в траурных одеждах и маленькой черной шляпке с вуалью.
«Это вдова, — решила девушка. — Наверное, не очень приятно жить в отеле совсем одной. Бедняжка, какое с ней приключилось несчастье? Кого она потеряла? Мужа, ребенка или родителей?»
Наделенная живым воображением, девушка в несколько мгновений сочинила целую историю с участием этой дамы в черном. Жозеф отвлек Эрмин, сжав ее плечо.
— Не время мечтать,
— Уже пора? — удивленно воскликнула девушка. — Иду!
Выступление Эрмин закончилось только через час. Девушка была измотана до предела. Ей доставляло удовольствие петь по воскресеньям для семьи Маруа или перед прихожанами Валь-Жальбера, но нагрузка, которую она испытывала во время выступления перед публикой отеля, была ей не по силам. Она ощутила огромное облегчение, переодевшись в привычную одежду. Переодеваться пришлось в конюшне отеля, которой пользовались все реже и реже, поскольку автомобили стремительно вытесняли конные упряжки.
— В путь, в путь! — объявил Жозеф. Он был в легком подпитии. — Вези нас домой, Шинук!
Эрмин правила коляской. Была теплая июльская ночь. Луна и миллионы звезд отражались в озере Сен-Жан. Из портового города они выехали по песчаной дороге, которая скоро привела их к пути в Шамбор.
— Твой голос — настоящее золото! — разглагольствовал Жозеф. — В будущую субботу споешь что-нибудь из репертуара Ла Болдюк. Публику нужно развлекать!
— Это не самая удачная мысль, — возразила девушка. — Я буду выглядеть смешно.
— Не спорь со мной! Ла Болдюк продала двенадцать тысяч дисков! Это значит, что ее песни нравятся людям, — отрезал Жозеф.
— Жозеф, говорю вам, гостям отеля это не понравится. Лучше я выучу несколько оперных арий.
— Ты всегда идешь наперекор, совсем как Симон! — взвился опекун. — Твое счастье, что ты девочка, а то не миновать бы тебе моего ремня! Спроси у Армана, по вкусу ли ему порка. Я привык, что меня слушаются. Без возражений, понятно?
Жозеф никогда прежде не говорил с Эрмин в таком тоне. От него сильно пахло пивом. Получив деньги Лоры, он позволил себе пропустить несколько кружек.
Эрмин не стала с ним спорить.
— Я сделаю, как вы скажете, — вздохнула она. — Беги, мой Шинук, беги быстрее!
Эрмин хотелось как можно скорее оказаться в Валь-Жальбере. Жозеф не сводил с нее глаз, и на губах его блуждала странная улыбка. В его взгляде ей чудилась неясная угроза, природу которой она отказывалась понять.
«Почему он так на меня смотрит? — взволнованно думала девушка. — И почему-то сел так близко… Нет, этого просто не может быть! Жозеф знает меня с младенчества. Он всегда относился ко мне уважительно…»
Она постаралась незаметно отодвинуться. Рабочий что-то проворчал себе под нос и обнял девушку за плечи.
— Хотя, может, ты и права, Мимин, — сказал он. — Пой то, что тебе нравится. И веди себя достойно. Официант строил тебе глазки, я не слепой. Директор советовал мне присматривать за тобой. Тебе нельзя разговаривать с постояльцами. Ты меня поняла?
Жозеф еще сильнее сжал ее плечо. Испуганная Эрмин попыталась вырваться.
— Пожалуйста, отпустите меня! — попросила она робко. — Так мне неудобно держать поводья!