Сиротка
Шрифт:
Конверт Эрмин спрятала в своей комнате, под грудой тетрадок. Теперь, обутая в снегоступы, она подходила к монастырской школе. Снег скрипел при каждом ее шаге. Девушка вспомнила об Алис Паже, которая вчера уехала в Шамбор, в гости к родителям. За ней на стареньких санях, в которые был впряжен огромный серый конь, приехал отец.
«Надеюсь, они добрались благополучно, — сказала она себе. — Хорошо, что пока еще не очень холодно!»
Полное ненависти письмо Шарденов оставило горький осадок в душе девушки. Не добавляли радости тоскливое настроение Элизабет и печаль маленького
Из-за огромных кленов показался внушительный дом управляющего. Люди продолжали называть его именно так.
«Вот это да! Мама или Мирей зажгли свечи под навесом! И даже отсюда я вижу, что в гостиной сверкает огоньками елка!»
Была половина пятого, но на улице совсем стемнело. Эрмин остановилась, чтобы полюбоваться мягкими сугробами, прильнувшими к стволам вязов и ясеней. Вдруг до нее донесся протяжный переливчатый вой, приглушенный расстоянием. Девушка вздрогнула. Вой послышался снова — дикий вопль, которому, казалось, не было конца. Где-то на улице Сен-Жорж злобно залаяла собака.
— Наверное, это лает Вольто, спаниель начальника почты, — сказала она себе, снова пускаясь в путь.
От снежных сугробов исходил слабый голубоватый свет. Вой прекратился, но после паузы зазвучал снова.
«Волки, — подумала девушка. — Я очень давно их не видела».
Эрмин вынуждена была признаться себе, что волчий вой ее испугал. Она давно вышла из того беззаботного возраста, когда они с Симоном тайком ходили смотреть на волков.
Подойдя к крыльцу, она села на последнюю ступеньку и стала снимать снегоступы. Селестен открыл входную дверь.
— Добрый вечер, мадемуазель! Ваша мать беспокоится, ведь вы обещали прийти раньше.
Он наотрез отказался говорить ей «ты» и называть по имени. Устав с ним спорить, Эрмин отступилась. Обернувшись, она увидела, что в руке Селестен сжимает ружье.
— Зачем вам оружие? — обеспокоенно спросила она.
— Я ходил за дом, на опушку леса, потому что услышал крик. Это не вы кричали?
— Дорогой Селестен, это не первый раз, когда волки воют с наступлением темноты, — сказала она, пытаясь его успокоить. — Наверное, они бродят по холмам и скоро уйдут обратно в лес.
— Никто не убедит меня в том, что они не подходят к домам! Это опасные звери, исчадия ада, посланные на землю, чтобы вредить человеку, — перекрестившись, заявил Селестен.
— Для нас они не опасны, — не сдавалась Эрмин. — Волки куда чаще околачиваются вокруг фермы Овила Буланже, который держит небольшое стадо овец.
С этими словами она вошла в прихожую и стала снимать шапочку, шарф и рукавицы. Торопливым шагом вышла Лора.
— Наконец ты пришла, дорогая! Я волновалась. Выпало столько снега, и на улице так темно! К тому же Селестен говорит, что в поселке волки!
— Волки не в поселке, а в лесу. Какая ты красивая, мама!
— Ты находишь?
На Лоре было светло-серое бархатное платье по фигуре. Корсаж облегал ее небольшую грудь, широкая юбка касалась икр. Отделанный черной бейкой воротничок чудесно дополняли планка с двумя рядами черных пуговиц и поясок в тон. Это был весьма элегантный
Вместо ответа Эрмин обняла ее и поцеловала в гладкую щеку, приятно пахнущую рисовой пудрой. Ей очень нравился присущий Лоре аромат — одновременно нежный и опьяняющий. Лора засмеялась от удовольствия.
— У меня самая красивая мама в мире! — воскликнула девушка. — И сегодня Рождество! Ничто не помешает мне быть счастливой!
— Ты абсолютно права, — подхватила Лора. — Тем более что это первое Рождество, которое мы встречаем вместе!
Держась за руки, мать и дочь прошли в гостиную. В комнате все блестело и было очень тепло. Сиял навощенный паркет, на мебели тут и там стояли лампы, освещавшие все вокруг приятным золотистым светом. Елка же была не хуже, чем на картинках в книгах, которые Эрмин любила листать в детстве. Украшенная звездой верхушка дерева касалась потолка. На ветках сияли разноцветные стеклянные шары, серебристые металлические украшения и гирлянды.
— Какая красота! — восхитилась Эрмин.
Контраст между роскошным жилищем Лоры и домом семьи Маруа был разительным. Девушка пробежалась глазами по коврам со сложным рисунком, двойным шторам с симметричными складками, хрустальной люстре, в подвесках которой отражались переливы миниатюрных лампочек гирлянды.
«Если бы только Шарлотта могла увидеть елку, ощутить вкусные запахи, которые проникают в комнату из кухни! — думала она. — А мой маленький Эд! Он был бы вне себя от радости, ведь он так любит сказки о святом Николае!»
— Тебе тоже нужно одеться, — сказала Лора. — Я сгораю от нетерпения! Я так хочу услышать тебя в церкви! Ханс будет аккомпанировать тебе на фисгармонии [57] . Великолепно!
Эрмин знала, что пианист еще вчера поселился в отеле поселка. Он пришел пешком из Шамбора — настоящий подвиг со стороны человека, не привыкшего к физическим нагрузкам. Такая решимость не могла не вызвать у девушки восхищение.
— Какое счастье, что Хансу не пришлось идти в такую метель, какая бушевала у нас на прошлой неделе, — сказала она матери.
57
Духовой клавишный инструмент. (Прим. пер.)
— Ты права. Когда он шел в Валь-Жальбер, был снегопад, но ветер уже стих. Мы сделаем из него настоящего охотника-следопыта, — добавила она с улыбкой. — А теперь, дорогая, иди и надень поскорее свое новое платье. Потом мы выпьем чаю.
Эрмин оказалась в комнате, где ей еще ни разу не случалось провести ночь. Она часто задавалась вопросом, как мать, находясь в Валь-Жальбере, смогла заказать доставку таких прекрасных тканей и такой качественной мебели.
— Дорогая мамочка! — вздохнула она, рассматривая утонченную обстановку своей удобной и теплой гавани.