Сириус транзитный
Шрифт:
Барри кивает. Вирджил рассуждал вполне логично.
Вирджил. Но Гас--основа основ нашей фирмы. Ее работа целиком и полностью держится на его личности. Ведь невозможно помыслить "Сириус-Транзитный" без Гаса Гриффина. Вывод мы из этого сделали однозначный: надо скрывать от всех, что Гаса на Земле нет. Чуточку вокруг него поутихло--мы разъяснили: у него, мол, дел выше головы. Время от времени снимаем видео и показываем народу. А раз-другой Гас позволил себя уговорить и даже прилетал сюда на несколько дней, чтобы напомнить о себе, выступал на открытии стадиона, на торжествах по случаю десятилетия "Сириуса-Транзитного".
Вирджил замолкает, ждет, пока Барри обдумает его слова. Немного погодя Барри кивает.
Барри. Ладно, допустим, я вам верю. Что же дальше?
Вирджил. Мы связались с Гасом. Это было не так просто -- расстояние-то о-го-го! Да и нашли его не сразу. Как всегда, он обретался где-то во вновь освоенных местах. Лишь без малого час назад пришел ответ: он хочет вас видеть! Мы сообщили ему, что вы мечтаете работать на Сириусе, и он решил исполнить ваше желание. По-моему, он очень к вам привязан.
Барри. Ну хорошо. А теперь что?
В разговор вмешивается Ютта.
Ютта. Теперь нам пора на трансмиссионную станцию, время не ждет.
Вирджил встает.
Вирджил. Вы правы, Ютта, пора! (Поворачивается к Барри.) Решайте сами. Мы вас принуждать не будем. Нам с Юттой все равно нужно к Гасу на совещание. Ну так как, Барри?
Барри. Договорились. Я с вами.
До станции всего несколько шагов: из зала ожидания они по двору переходят в один из "бункеров". Вестибюль, короткий коридор--ни стульев, ни другой мебели. У входа в трансмиссионную камеру -- двое техников. Один отпирает дверь; Барри идет первым и попадает в помещение, буквально во всех подробностях повторяющее кабину глоборамы.
Барри останавливается как вкопанный. Он вдруг перестает понимать, сон это или явь.
Вирджил. Что с вами, Барри?
Барри. Но это же не ракета! Даже не будь я пилотом... В последние дни...
Вирджил подходит к Барри, успокаивая, кладет ему на плечо руку.
Вирджил. Неужели вы никогда не размышляли о проблеме полета на Сириус? Понятно ли вам, как велико расстояние? На обычном космическом корабле, на ракете, перелет длился бы сотни лет. Так нам бы никогда не достичь Сириуса. Мы применяем совершенно новые методы: трансмиссию материи.
Подходит Ютта.
Ютта (раздраженно). Вирджил, вы ведь не собираетесь читать лекцию по физике!
Вирджил. Конечно, нет. (Опять оборачивается к Барри.) Я же сказал, позднее я вам все объясню.
Барри все еще медлит.
Барри. Но это помещение... Я видел кабину глоборамы, тут все точно так же...
Вирджил (уже с явным нетерпением). По-вашему, это помещение имитирует глобораму? Как раз наоборот: глоборама сделана по образцу трансмиссионной камеры. В том-то и дело: люди, которых мы вынуждены временно отстранить от службы на Сириусе--по болезни
Барри еще борется с собой, но в конце концов преодолевает сомнения и садится. Техники помогают им пристегнуть ремни и надеть шлемы.
Техники. Порядок?
Вирджил. Думаю, можно начинать.
Двое остальных согласно кивают.
Техники. Счастливого пути!
НОЧЬ ТРАНСМИССИОННАЯ КАМЕРА
Свет мигает, гаснет. Затем, как пузырьки воздуха в шампанском, откуда-то всплывают искорки огней. Цепочки их превращаются в полосы, возникающий зебровый узор колышется вправо, влево, его движение приобретает ровный волнообразный характер. Но вот оно убыстряется, световые ленты по краям расплываются, смазываются.
Кружит, вскипает красочное марево. Паническое чувство дезориентации. Многоголосые, спокойные звуки, странные, но гармоничные аккорды. Барри охвачен невероятным напряжением, но не может точно сказать, что с ним творится. Он сидит в своем кресле словно каменный, хотя ракетные перегрузки здесь ни при чем. Его как бы разламывают изнутри, разлагают на микрочастицы и каждую из них отдают во власть какой-то непонятной силы.
Он с трудом следит за происходящим. Замечает, что Вирджил уронил голову на грудь --глаза закрыты, лицо землистое, похоже, он без сознания. Рядом с Барри возникает какое-то движение, и если в этих условиях еще можно изумиться, то именно сейчас: Ютта с легкостью встает, неторопливо, грациозно, словно в "лупе времени", идет к нему, берет его лицо в ладони, садится к нему на колени. Благодатное прикосновение прохлады ко лбу.
Ютта. Бедный Барри, что с тобой сделали! Не бойся, все будет хорошо, я присмотрю, я с тобой, совсем близко. Чувствуешь?
Она льнет к нему, гладит, целует лоб, глаза, губы. Ее пальцы скользят под шлем, снимают его. Барри некогда подумать, как она выбралась из привязных ремней, куда дела свой шлем. Длинные мягкие волосы ласкают его, падают на лицо, окутывают легкой дымкой. Время по-прежнему течет замедленно, кажется, будто ветерок играет волосами Ютты, пряди поднимаются и опускаются, как нити паутины.
Ютта. Ну, милый, не надо ни о чем думать, живи минутой, забудь сомнения и страхи!
Ее руки скользят по его плечам, теребят одежду. Приятное ощущение ласковых прохладных рук.
Ютта (шепотом). Отрешись от мыслей! Не удивляйся ничему! Здесь действуют другие законы. Мы вне пространства, вне времени. Мы невесомы, бестелесны, свободны. Ничто не связывает нас, ничто не разделяет.
Она приникает к нему. Спинка кресла плавно откидывается. Ютта обнимает Барри. Снова жадно целует его. По их телам пляшут световые блики нереального мира. Мощный эротический всплеск.
Ютта (шепотом). Барри, миленький! Ты намного мягче Гаса. Ты на него похож? Он когда-нибудь был таким, как ты? Теперь он жесткий, суровый. До ужаса суровый. И жестокий. Бедный мальчик, что они с тобой сделают?
Эмоциональный подъем достигает пика. Ютта все гладит его, торопливо, почти неистово, что-то сбивчиво шепчет, прижимается щекой к его щеке, покрывает легкими поцелуями лицо, ласкает.
Долгий миг полного покоя. Снаружи вихрится пелена переливчатых гранул.
ДЕНЬ СКАЛИСТЫЙ ЛАНДШАФТ