Сирин
Шрифт:
– Может обернуться птицей, да вспорхнуть к самым макушкам? – но успеет ли, Дарьяна не знала.
Смех прекратился так же резко, как и начался. Теперь только гул разошедшегося дождя да биение собственного сердца шумели в ушах.
Девушка осмотрелась по сторонам. Никого.
Сверху послышался неуловимый, если бы не птичий слух, скрежет. Дарьяна медленно подняла голову. С высокой сосны, всего в паре шагов, не моргая, за ней наблюдала хищная тварь. Цепляясь всеми четырьмя конечности за дерево, она готовилась к прыжку. Неестественно выгнутая спина, два маленьких красных глаза и рот, готовый вцепиться жертве в горло.
Тварь
– Леший! – охнула девушка и инстинктивно отступили назад, чем только сильнее распалила азарт хищника.
Острый сук больно оцарапал тонкую кожу запястья. Проступили капли теплой крови. Когда-то леший, а теперь нежить оттолкнулась и полетела вперед, готовая разорвать добычу на части.
Резкий толчок сбоку заставил отлететь голодную тварь в сторону, не достигнув цели. Но, врезавшись в дерево, она тут же подскочила и, злобно рыча, оскалилась на лишившего ее ужина противника.
Огромный серый лис, не дожидаясь, пока нежить нападет первой, подлетел и принялся ее кусать, вырывая клочки кожи, выцарапывая глаза. Звери схватились и клубком покатились по лесу, желая отхватить друг от друга кусок побольше. Лис ловко уворачивался, явно не впервой имея дело с подобной тварью.
Дарьяна не стала ждать окончания схватки, чтобы выяснить: является лис ее защитником или сражается с лешим за обед. Едва с ее пути убрался живой клубок, девушка кинулась в сторону дома.
Все движения разом стали недостаточно быстрыми, точно воздух превратился в тягучий кисель, и сквозь него приходиться пробираться, не жалея сил и ладоней. В ушах шумело, и Дарьяна не могла разобрать, стук ли это ее сердца или хруст веток под лапами преследователя. Глаза застилал дождь, не желая показывать корявые корни под ногами и колючие ветки перед лицом.
Когда до дома оставалось рукой подать, Дарьяна, теряя драгоценное время, направила теплую волну силы на лес. Ей хотелось знать, жив ли ее спаситель, не сгрыз ли его леший. Может, лис и был хищником, готовым ее сцапать, но точно не нежитью. Это она сразу поняла.
Никто не отозвался.
Тогда девушка, расширяя область поисков, приложила ладони к земле, прося у Матери Сырой-земли помощи. Спящая земля нехотя, но все же дала ей ответ. На другой конце деревни теплилась жизнь. Не животного, как сперва решила Дарьяна, а человека. Слабое пятнышко пульсировало, точно огонек на ветру. Кому-то на той стороне деревни было плохо. Он умирал.
Дарьяна бросила взгляд на дом, тяжело вздохнула и, заранее зная, что, скорее всего, пожалеет, кинулась навстречу жизни.
Казалось, все силы она потратила на бег по лесу, но страх не успеть помочь гнал ее вперед.
“Нужно непременно увести его оттуда, в избу, куда нежити не пробраться. Фуха столько соли на порог перевел. Оказывается, не зря. А еще с ее запасом полыни и семян укропа, которые скоро плотно усеют подоконник, бояться будет нечего. Нужно лишь добраться.”
В один миг, как по волшебству, стена дождя прекратилась. Бежать стало гораздо легче, и Дарьяна быстро оказалась в нужной стороне. С самого начала она обходила это место стороной. Сейчас выбирать не приходилось, и, не долго думая, она шагнула за старенькую покосившуюся от времени, деревянную ограду.
Погост был глухим и мрачным, как и положено старому деревенскому кладбищу: надгробия разных размеров и форм, поросшие сухой травой холмики и маленький каменный храм в самом
Девушка кралась к одноэтажному сооружению с игольчатой крышей. Свежих надгробий видно не было.
“Вот только отчего влажно чернеет, точно кто разрыл, земля на могилах?”
Дарьяна оглянулась на лес и, к облегчению, не увидев погони, немного успокоилась. Но окончательно расслаблять было все же рано.
Стоило ветру скрипнуть калиткой или сухой лозой, девушка непременно вздрагивала от страха, но все равно упрямо шла вперед. Но чем ближе она подходила к храму, тем находила свою идею безрассудней.
Дверь в каменное здание, как и думала Дарьяна, оказалась надежно затворена. Она уперлась плечом, но та не пожелала поддаться. Тогда девушка обогнула часовню по кругу. К счастью, а может и нет, ведь предстояло забраться в темное сырое здание, окошко нашлось. Вытянутое, когда-то украшенное цветным витражом, а теперь зияющее, точно пасть, с острыми стеклами вместо зубов, оно служило входом и выходом.
Богобоязненной Дарьяна никогда не была, лишь благодарной. Но, пиная сапогом остатки стекол, просила у богов прощения. А еще удачи. Она не знала, кому воздвигли эту каменную крепость: Чернобогу или Владычице судьбе, а может, у местных и вовсе были свои боги, но удача была ей сейчас не лишней. Девушка подкатила большой валун и, стараясь не поскользнуться на мокром камне, перешагнула через деревянную раму.
Лунная дорожка света опустилась на землю и угодила в проем окна. Видно боги были рады любому человеческому существу, забредшему в храм, и, раздвинув тяжелые тучи, решили показать, что не сердятся на прихожанку.
Скудное освещение не позволяло тщательно рассмотреть каменную комнатушку. Десятки свечей, маленькие камешки и стеколки, расставленные на полках – вот и все, что увидела Дарьяна. Она глубоко вздохнула, ощутив запах сырой землей и гари, как от потушенного костра.
Из комнаты вела невысокая резная дверь, усеянная точно такими же символами, как на стеколках оберега, что достал из сундука Фуха. Дарьяна приложила маленькую ладошку к двери, дерево было на удивление теплым. Она сделала еще пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и решительно толкнула.
Сыро и темно, хоть глаз выколи.
Дверь за спиной с резким скрипом захлопнулась. На спине выступили мурашки.
– Тут кто-нибудь есть? – уже зная ответ, спросила Дарьяна, силясь придать голосу хоть немного уверенности.
Девушка вытянула руки и стала пробираться вперед. Ей нужно было упереться в стену, шкаф, стол, да во что угодно, лишь бы найти ориентир. Не чувствовать опоры в темноте было жутко.
Под пальцами появилась спасительная опора. Но не успела она ее как следует нащупать, как крепкая рука схватила за запястья и вывернула их назад. Силы незнакомцу было не занимать. Одной рукой он удерживал сопротивляющуюся девушку, а второй зажимал рот, не давая вскрикнуть от страха и стрельнувшей боли в раненом запястье. От крепкой хватки рана снова открылась, и кровь теплой струйкой пробежала по руке, закапала на пол. Дарьяну грубо прижали к стене, вдобавок оцарапав щеку об острый камень.