Сирены

ван Ластбадер Эрик

– Мисс Уитней? – вопросительно произнес молодой парень в форме. Дайна ни на секунду не усомнилась в том, что он прекрасно знает, с кем имеет дело.

– Да?

– Не могли бы вы оказать любезность и проследовать с нами в участок.

– К сожалению, сейчас это невозможно.

– Мэм, – уныло протянул тот же парень. – Я счел бы это личным одолжением, если б вы согласились. Шеф оторвет мне голову, если я не доставлю вас к нему.

– В чем, собственно говоря, дело?

– Это официальная встреча.

– А

если точнее.

– Боюсь, мисс Уитней, об этом вам придется спросить у самого лейтенанта Бонстила. – Он опустил глаза. – Мне ужасно неловко просить вас.

– Ничего страшного, не переживайте. Вы исключительно любезны. Это лейтенанту пришла в голову идея пригласить меня таким образом?

– Нет, мэм. – Он улыбнулся ослепительной голливудской улыбкой. – Это придумал я сам. Дайна рассмеялась.

– Ладно, – сказала она и, дав задний ход, пристроилась в арьергарде у полицейского автомобиля. – Какое у вас звание? Сержант?

– Рядовой, мэм.

– Ну что ж, показывайте дорогу, рядовой. – Она махнула рукой.

– Мисс Уитней?

– Да.

Высунувшись из машины, он протянул Дайне свой блокнот.

– Простите за беспокойство, не могли бы вы оставить здесь на память свой автограф.

Участок Бонстила находился в самом сердце деловой части Лос-Анджелеса. Он располагался в уродливом кубическом сооружении из бетона, вполне естественно выглядевшим в этой на удивление отвратительной части города и похожем скорее на бункер, построенный на случай военных действий в прилегающем к нему районе.

Тесный кабинет Бонстила находился на шестом этаже. В огромной кабине лифта стоял неистребимый запах пота и человеческого страха. Патрульный полицейский лично доставил ее наверх и довел до двери из матового стекла.

– Вот она, лейтенант.

Бонстил, оторвавшись от своих бумаг, поднял голову. Он сидел за столом, на котором громоздились в беспорядке многочисленные папки и просто отдельные исписанные листки.

– Спасибо, Эндрюс.

– Лейтенант, – патрульный поднял вверх большой палец, – она очень приятная леди.

– Оставь свои замечания при себе, Эндрюс, и исчезни.

Оставшись вдвоем, они некоторое время молча смотрели друг на друга. Резкий флюоресцирующий свет падал из углублений в отделанном звуконепроницаемой плиткой потолке. В одном углу, где находилась вентиляционная решетка, плитки почернели, точно от огня.

Перед столом стоял всего один стул из серого металла и зеленого пластика, на который Бонстил и указал Дайне, поинтересовавшись: «Хочешь кофе?»

– Я хочу выбраться отсюда, и как можно скорей, – ответила Дайна.

– Непременно так и будет. После того, как мы поговорим. Мы ведь заключили договор, помнишь?

– В наш договор не входило то, что ты будешь вести себя, как негодяй.

Он

на минуту задумался. Потом он поднялся, вышел из-за стола и закрыл дверь, которую Эндрюс оставил открытой. Однако, вместо того, чтобы вернуться в свое кресло, Бонстил уселся на краешек своего стола, предварительно расчистив небольшой уголок. Указав рукой на бумаги, он сказал:

– Ты видишь все это? Это мои ежемесячные отчеты и доклады. Я ненавижу заниматься ими. У меня уже два месяца отставания и намечается третий, так что капитан собирается устроить мне выволочку. – Он сложил руки перед собой, сцепив пальцы. – У нас у всех есть проблемы.

– Если это шутка, – холодно заметила Дайна, – то она крайне неудачна.

– Я никогда не шучу.

– Интересно, – спросила она, приближаясь к нему. – В твоей груди под этим костюмом от Келвина Кляйна действительно есть сердце?

Его синевато-серые глаза на мгновение вспыхнули, но тут же погасли.

– Мне нравится одеваться хорошо.

– Что случится, когда ты разведешься с женой? – Ее вопрос походил на плевок. – Станет ли она выплачивать тебе алименты, достаточные для поддержания твоего гардероба.

Он поднялся на ноги, крепко стиснув зубы, и процедил.

– Это не смешно.

– Я и не думала шутить. – Она вела себя вызывающе, почти нагло и искренне хотела, чтобы Бонстил закатил ей пощечину. Да, именно это ей было нужно, потому что тогда она смогла бы с чистой совестью уйти отсюда и больше никогда не видеть его. Вдруг она вспомнила о Мэгги. Могла ли она доверять Мейеру, обещавшему помочь ей? «Мне плевать на все это теперь!» – в отчаянии мысленно крикнула она, зная, что лжет самой себе.

Бонстил улыбнулся.

– Я знаю, что тебе пришлось испытать во время нашего телефонного разговора. Поверь, мне искренне жаль, что так вышло.

– Неужели?

– Правда. Это было необходимо. Я должен был убедиться, знала ты или нет.

– Ты хочешь сказать, что не понял с самого начала?

– Подумай, ведь ты актриса, не так ли? Ты и Крис Керр словно две горошины из одного стручка. Откуда я мог знать, что ты не покрываешь его наркотические увлечения, увязнув в этом сама?

– Можешь поискать у меня следы уколов, – с этими словами она подняла руки.

Несколько секунд он молча смотрел на нее, не шевелясь.

– Я знаю, где тебе довелось побывать, – сказал он так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы разобрать его слова.

– Знаешь?

– Да. Для этого я должен был капнуть довольно глубоко.

– Ты не знаешь всего.

– Ну и что? – Он пожал плечами. – В таких местах с людьми нередко случаются очень любопытные вещи. Не которые выходят оттуда, попав в зависимость. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Морфий или героин.