Сирена
Шрифт:
– Прошу нас извинить, Закари, - сказал Сорен, по-прежнему, находясь в лифте, - но мне еще раз нужно переговорить с Элеонор.
Священник повернул запястьем, и дверь закрылась, снова оставляя Истона в пустом помещении.
* * *
– Сорен, выпусти меня, - потребовала Нора, - мы с Заком хотим поехать домой.
– Он может подождать. Нам есть что обсудить.
– Нам нечего обсуждать.
– Даже Микаэля?
Нора вздохнула. Спорить с Сореном было бессмысленным занятием.
– Да, конечно.
– Совершенно, не за что. Я полагаю, он уже не девственник?
– Нет, конечно, нет.
Сорен кивнул.
– Как забавно.
– Ты о чем?
– раздраженно спросила Нора
– Сегодня ты лишила девственности мальчика, которого увидела впервые в жизни... но, все еще думаешь, что сможешь уберечь Уесли.
– Это другое. Микаэль, несомненно, один из нас. Уес - ванильный. Микаэль - саб, он был рожден...
– Он был рожден пятнадцать лет назад.
Нора уставилась на него, раскрыв рот.
– На нашу годовщину ты подарил мне несовершеннолетнего мальчика?
– потрясенно выдохнула она.
Улыбнувшись, Сорен придвинулся ближе, но Нора забилась в самый дальний угол лифта.
– Да, подарил.
Он погладил ее лицо тыльной стороной ладони.
– О чем тебе стало бы известно, если бы ты спросила. Но я знал, что ты не спросишь. А теперь, скажи мне еще раз, что Уес с тобой в безопасности.
– Ты ублюдок.
Она пыталась увернуться от его руки, но ей негде было спрятаться.
– Господи, ты готов на что угодно, лишь бы доказать свою правоту, так?
– Так, но это явилось не единственной причиной. Я должен был предоставить Микаэлю некий стимул, который побудил бы его к жизни.
– И этим стимулом оказалась я?
Сорен смахнул ее волосы назад.
– Все эти годы ты побуждала меня к жизни.
Нора замотала головой, отстраняясь от его руки.
– Я сделаю все возможное, даже если только буду защищать тебя от тебя же самой. Ты импульсивна. Ты хватаешь желаемое, без размышлений, без сожалений. Такой тебя создал Бог, и такой тебя полюбил я. Но не пытайся выставить себя другим человеком. Не со мной. Я знаю тебя. Ты должна сделать выбор, малышка: либо привести Уесли в этот мир, либо отпустить его.
– Я не сделаю ни того, ни другого. И он останется со мной ровно столько, сколько захочет сам.
Сорен бросил на нее полный скептицизма взгляд.
– Ладно, - сказала Нора, - признаю. Мне нельзя доверять его. Но это не имеет значения, потому как ему можно доверять меня.
– Уесли... ты его даже не знаешь. То, что он от тебя скрыл...
– Уес идеален таким, какой он есть. И мне плевать на наличие у него тайн. Он откроет их, когда будет готов. Я не стану просить его измениться.
Сорен отвернулся от Норы.
– Конечно, не станешь. Упаси тебя Бог допустить чью-то жертву ради тебя. Потому
Он снова повернулся к ней.
– Твоя одержимость собственной свободой - причина, по которой Уесли до сих пор девственник, а я до сих пор священник.
Нора спрятала свое лицо в ладонях.
– Не поднимай эту тему. Пожалуйста.
– Я хотел оставить священство, но взамен, ты оставила меня.
– Ты никогда не хотел его оставлять, - повернувшись к нему, рассержено сказала Нора, - ты просто хотел удержать меня любой ценой. И я не могла позволить тебе отказаться от своей жизни ради меня.
Нора пыталась вырваться, когда Сорен взял ее за руки, но его хватка оказалась слишком крепкой. Убрав ладони от ее лица, он посмотрел на нее.
– Ты есть и всегда будешь моей жизнью.
Его голос был таким мягким и таким правдивым, что она не могла посмотреть на него.
– Ты любишь свой сан. Это свято. Ты не можешь его отставить. Это то, кто ты есть.
– Да, я люблю свой сан. Да, это то, кто я есть. И да, я хотел оставить все, лишь бы мы были вместе. Но ты этого не допустила.
– И не допущу. Я не превращу Уеса в того, кем он не хочет быть. Ты говоришь, что это из-за моего нежелания быть кому-то обязанной. Но я говорю это из-за того, что я не позволю вам двоим испортить свою жизнь ради меня.
– И мы не можем этому возразить?
В конце концов, набравшись смелости, Нора посмотрела ему в глаза. Даже спустя пять - нет, восемнадцать лет, с каждым взглядом на его лицо, она еще больше влюблялась в Сорена. И время лишь усилило ее любовь к нему, с каждым годом проникая в нее все глубже.
– Нет, - ответила она.
– Ни ты. Ни Уес. Решение о том, что делать и кем быть, принимает только он. Он не принадлежит мне. А я не принадлежу тебе.
Сорен выпрямился. Любовь, сияющая в его глазах, исчезла. Он положил руку на ключ от лифта, но не стал его поворачивать.
– Мне довелось видеть и ад, и чистилище. Уверяю тебя, оказаться в чистилище - куда более жуткое наказание.
– Я могу оставаться собой, и быть с Уесом. Мне не обязательно выбирать.
– Рано или поздно, придется. Тебе придется выбирать между этой жизнью и той, что обещает Уесли. Тебе кажется, что поскольку ты свитч в спальне, ты можешь быть свитчем и в других аспектах твоей жизни. Однажды тебе придется решить, являешься ты профессиональным писателем или пишущим профессионалом. И что бы ты ни выбрала, ты будешь обязана сказать Закари о том, кто ты есть, на самом деле. Если он тебе хоть немного небезразличен, он должен знать.