Сирена
Шрифт:
Осенью мне предстоит вернуться в Москву и пойти в одну из лучших гимназий. В одиннадцатый класс. И там я буду младше всех, так как отдали меня в школу в пять лет, а не в семь, как большинство детей.
А пока я ещё здесь…
В августе у мамы отпуск. Она предложила съездить в Эдинбург на Международный музыкальный фестиваль. Он длится весь месяц и туда стекается куча участников и туристов со всего мира. Но вместо того чтобы лететь на самолёте, как все, она предложила поехать на машине, по пути заглядывая в места британских достопримечательностей.
Одним из таких был этот городок, название которого
Зачем мама привезла меня сюда?
Не понимаю.
Что я универов не видела?! Один Оксфорд чего стоит с его старинными зданиями. Да и учиться в Великобритании я не собираюсь. Пару лет назад я уже определилась, буду поступать в МГИМО, как мать. Был ещё вариант с МГУ, но учиться под присмотром бабушки не хочется. Мне и сейчас ее пристального внимания хватает до чёртиков.
— Анна, поехали,- командует мама, кивая в сторону джипа.
Даже если бы мне хотелось побыть здесь подольше — спорить с матерью я бы не смогла. Она жёсткая, вся в бабушку. Ослушание для них — это провинность. Поэтому просто молча плетусь и сажусь на переднее пассажирское сиденье.
Спускаемся по дороге, которая идёт по склону в город. Тихий и симпатичный… Ровные домики, ухоженные улицы. Самое место чтобы провести в таком месте старость. Но здесь, наоборот одна молодёжь на улицах.
Тормозим у небольшого отеля, почти домашняя обстановка. Нас встречает пожилой мужчина, хозяин гостиницы: вежливый и учтивый, как все британцы. Снимаем лучший номер с видом на залив. Он сказал, что здесь открывается потрясающий вид на закат. Осталось его дождаться…
Мы ужинаем на террасе небольшого ресторанчика на берегу. Людей немного, несмотря на пятницу. Пятницу в Британии можно назвать днём разгула. Рабочая неделя закончилась, и люди вечером разбредаются по пабам и ресторанам, чтобы выпить пива и пообщаться. Часто это превращается не в простые посиделки с друзьями, а в большую попойку. Во всём мире англичан считают чопорными и сдержанными, но это не так. Помахать кулаками после нескольких пропущенных пинт пива здесь в порядке вещей, особенно во время футбольных соревнований. Сама была свидетельницей такого замеса однажды, правда из окна автомобиля. Толпа на толпу. Даже полицейские с трудом их успокаивают. Британцы это называют просто — пятничное пиво.
Вот и здесь сидит пара компаний, потягивая пенный напиток. Одна — четверо мужчин под пятьдесят, вторая — молодые, лет по двадцать или чуть больше. Шестеро шумных. Любая шутка или действие у них вызывает громкий смех.
У мамы нервоз, она привыкла есть в местах, где люди уважают пришедших и не шумят. Замечаю, что у неё даже глаз задёргался.
Ухмыляюсь внутри. Сделать это явно — получить долгую лекцию про то, что я невоспитанная. Манеры — лицо леди… Поэтому молчком ковыряю вилкой в тарелке какое-то блюдо из морепродуктов. Есть не очень-то хочется. Но после ужина мне дано разрешение покататься на роликах. Набережная вся из плитки, не погоняешь, но недалеко есть какой-то памятник и там асфальтированные дорожки. Вот там можно.
Очередной смех от компании молодёжи. Кошусь немного на них. Там весело. И дым коромыслом. Даже две девушки с сигаретами в зубах.
Но останавливает мой взгляд даже не это.
Ещё бы! Красивая стройная блондинка. В свои тридцать четыре тянет от силы на двадцать пять. Многие, увидев нас вместе, считают сестрами. Хоть мы и не похожи абсолютно. Я копия отца: высокая черноглазая с длинными, ниже попы, черными волосами. На маму похожа Стаська.
Но я ошиблась. Когда мать отошла в туалет, он всё так же пялился.
Кретин, мне пятнадцать!
Одно слово мимо проходящему бобби и ты пойдешь под суд за домогательства. Ну, или как минимум оплатишь огромный штраф. Но проблем как-то не хочется. Пусть «живёт». Только от этого взгляда неудобно. Неспокойно… Я ерзаю на стуле. А глаза сами просятся посмотреть на него. Он замечает и слегка улыбается.
Шатен, крепкого сложения, выше среднего, кажется. Скуластое лицо, прямой нос с островатым кончиком. И стального цвета глаза. Красивый… Одет просто: джинсы и белая футболка, на спинке стула висит рюкзак и поверх кепка.
— Ты поела?- прерывает моё созерцание прекрасного подошедшая мама.
— Да…- прячу взгляд, чтобы она не догадалась, чем я занималась.
— Тогда идем, ты ещё покататься хотела,- берёт сумку и вешает через плечо.
— А расплатиться?
— Уже, — даже не поворачивается в мою сторону, просто идёт на выход, плавно покачивая бёдрами.
Смогу ли я когда-нибудь стать такой, как она?
Вряд ли… Я мягче. По крайней мере, мне так кажется. Я даже «нет» четко и без запинки произнести не могу. А чтобы сказать в лицо, как мать или бабушка, что я думаю о человеке — у меня смелости не хватит. У меня есть сила воли, но она распространяется только на учебу. А вот уверенности — ноль…
Глава 5
Мама оставляет меня в парке у побережья, где я, надев ролики, рассекаю по дорожкам. Сама садится на скамейку так, чтоб я не выпадала из вида и наблюдает.
Постоянный контроль. Хорошо охраны, как в Москве нет. За богатого отпрыска всегда трясутся, я не исключение.
Кататься не очень удобно, дорожки под наклоном к берегу. Здесь хотя бы асфальт есть, но некоторые финты уже не покрутишь. Остаётся только делать змейки и немного крутиться на месте.
В какой-то момент замечаю, что сюда приходит всё та же компания из ресторана. В руках бутылки с пивом, мерзкий пьяный смех. Иногда хочется сделать два пальца в рот. И снова холодный пристальный взгляд серых глаз. Он не пьёт, кстати. Закодировался бедолага?
Ладно, хочешь смотреть — смотри. Начинаю крутить разные фишечки, если таращится, то пусть уж со всех сторон поглазеет. Он только слегка улыбается. Я привыкла, что на мои танцы смотрят с восхищением и открытым ртом. А тут только губы слегка скривил!
Да пошел ты! И разгоняюсь…
Я сделала это напрасно. Именно эта дорожка уходила резко вниз к линии берега, и я не справилась. Меня понесло… Даже ухватиться не за что для остановки. Один выход — падать. И я падаю… Меня тащит ещё несколько метров по асфальту, а я в коротких шортах. Резкая и жгучая боль по всему боку левой ноги, содрала кожу, и мелкие камушки впились в рану. От болевых ощущений трудно дышать, а слёзы застилают глаза.