Сирень

Рейд Б. Б.

— Игнорируй его, — пробормотала Брэкстон, когда ее веки сомкнулись. В любой момент она могла отключиться. — Он ревнует, потому что ты милый, и мне нравишься больше.

Чувствуя себя чертовски злым, я улыбнулся им обоим.

— Жаль, что он женат, — настучал я, к ужасу Рика.

К счастью для него, Брэкстон уже заснула.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

На

следующее утро, проснувшись в одиночестве, я почувствовала облегчение. Я не была уверена, что спала одна. Все, что я могла смутно припомнить — как меня отнесли в спальню и осторожно уложили на ортопедический матрас. Ну и нежный поцелуй, прижатый к моему лбу. Я лишь хотела бы подставить лицо к этим губам.

Следуя за запахом французских тостов, я вошла на кухню и застукала Лорена за кражей ломтика бекона с тарелки, предназначенной для меня.

— Значит, ты еще и вор, — я прошаркала к стойке и почувствовала восхитительный запах, исходящий от тарелки. Я могу реально привыкнуть к тому, что рядом есть шеф-повар. Это казалось стоящим вложением средств для девушки, которая ничего не смыслила на кухне.

— Доброе утро, олененок.

Его грубоватое приветствие подсказало мне, что он тоже недолго бодрствовал. Я не была жаворонком, так что добавьте к этому то, что он сказал мне прошлой ночью, и я поймала себя на том, что срываюсь:

— Перестань называть меня так. Меня зовут Брэкстон, но если ты настаиваешь, не мог бы ты хотя бы опустить «детка»?

— Я бы предпочел опустить Фаун (прим. фамилия героини Fawn — переводится как молодой олень, и Лорен зовёт её baby fawn — детка олень, олененок), — сказал он невозмутимый, как удав.

О, черт возьми, нет. Мне не понравилась положительная реакция моего желудка на это заявление.

— Отлично. Как угодно. Договорились, — я протянула ему руку для рукопожатия и притворилась, что мне не хотелось бы быть с ним гораздо ближе.

Он с удивлением уставился на мою руку, прежде чем его взгляд встретился с моим.

А потом он поцеловал меня.

Этот гребаный ублюдок поцеловал меня.

Поцелуй Лорена не был таким грубым, как у Хьюстона. Он не был требовательным, но и щедрым тоже не был. Нет, он дразнил и играл с моими губами, сердцем и языком, пока я не была готова рискнуть своей душой. Он игриво целовался, заводя меня только для того, чтобы отстраниться. Всего одним поцелуем он научил меня, как доставить ему удовольствие.

— Ты на вкус как сыр, пиво и плохая ночь, детка.

В типичной для Лорена манере он жестоко вытолкнул меня из облаков, в которые сам же меня и поместил. Я в ужасе отшатнулась при напоминании о том, что, хотя Лорен выглядел как с обложки журнала, я даже не почистила зубы.

Я повернулась, чтобы побежать в ванную за своей зубной щеткой, когда он схватил меня и развернул обратно:

—

Я пришел сказать тебе, что мы скоро отправимся в путь. Я не хотел целовать тебя, но я не сожалею.

— Не делай этого снова, — заставила я себя умолять.

— Не-а, я определенно сделаю это снова.

— Лорен…

— Это будет не твоя вина, — перебил он, притягивая меня ближе. — Ты ничего не можешь поделать с тем, что я не хочу сопротивляться тебе.

Я хмуро посмотрела на Лорена, притворяясь, что мое сердце не отодвигает все дерьмо в сторону, чтобы освободить место для него.

— Ты говоришь почти так, как будто влюблен в меня, — попыталась я пошутить, чтобы снять напряжение.

Лорен даже не моргнул:

— Если мы не будем осторожны, так и будет, — серьезно сказал он мне.

Мои губы несколько раз приоткрывались и закрывались, пока в голову не пришел разумный ответ. Он не дал мне никаких оснований верить ему, и все же… луг, который, как подсказывал мне мой мозг, я нюхала прямо сейчас, побуждал меня к этому. Я все еще не разобралась в этой новой эмоции. Только то, что Лорен спровоцировал ее.

Мне так это сейчас было не нужно.

— И что мне, по-твоему, с этим делать, Лорен? Мы едва знаем друг друга.

Наш второй поцелуй произошел скорее раньше, чем позже. Он был медленным и нежным. Таким, который сохранялся еще долго после того, как нарушитель покоя исчез.

— Все, что захочешь, — прошептал он мне в губы. Он поднял голову, а потом пристально посмотрел на меня. Строгий вид Лорена был чужеродным, но в то же время чертовски хорошим. — До тех пор, пока ответ не будет отрицательным.

— Таким он и должен быть, — я отстранилась, и он позволил мне. — Ты знаешь мой секрет.

— Спасибо, что напомнила мне, — ответил он, скривив губы. Теперь он определенно был зол, но я чувствовала, что не на меня. — Кто, черт возьми, сказал тебе, что ты нимфоманка? Есть шанс, что это лицензированный профессионал?

— Я серьезно, Лорен, — я покачала головой, когда мой голос подвел меня. Я чувствовала, как стыд царапает мою кожу. Это все еще было слишком знакомо. — Ты не можешь шутить на эту тему.

— Поверь мне, ни одна часть меня не находит это смешным. Я не воспринимал это всерьез, пока не понял, что кто-то вбил тебе это дерьмо в голову. Назови мне имя. Я хочу разобраться с ним.

Я покачала головой, глядя на его дерби (прим. вид мужской обуви):

— Ты меня тогда не знал. Я перешла слишком много граней и причинила боль слишком многим людям. Я была готова позволить этому уничтожить меня.

— Покажи мне кого-нибудь, кто не совершал ошибок, когда дело касалось секса, Брэкстон. Если бы я мог вспомнить их имена, я бы назвал тебе нескольких, с которыми хотел бы познакомиться, когда был трезв, — пробормотал он.

Я не хотела смеяться, но я рассмеялась. Внутри: