Сирень
Шрифт:
— Тащи свою задницу на сцену и сыграй для меня.
— Так вот зачем ты здесь? Чтобы утвердить свое доминирование и поставить меня на место?
Его губы скривились, когда он наклонился вперед, и что-то похожее на рычание вызвало дрожь у меня по спине:
— Не испытывай меня, Фаун. У меня гораздо лучше получается утверждать свое доминирование.
Наконец он отпустил меня, явно уверенный в том, что я никуда не денусь. Я же была слишком занята, представляя, как он выполняет свою угрозу.
Он, казалось, не заметил,
— У тебя заканчивается время. Перестань тянуть и покажи нам, из чего ты сделана.
— Ты не готов к тому, из чего я сделана, Хьюстон, — мне слишком нравится, как звучит его имя на моих губах, и я позволяю своему вниманию переключиться на его дружков, стоящих вплотную за ним. — Никто из вас не готов.
Джерико зевнул, его взгляд оставался пустым. В ответ Лорен выдул большой синий пузырь из жевательной резинки, которую жевал. Единственной реакцией Хьюстона было то, что он уставился на меня сверху вниз в молчаливом созерцании. Там было неохотное любопытство — ненасытная потребность испытать эти воды и погрузиться в мои глубины.
Почему это прозвучало так восхитительно развратно? Я не хотела, чтобы это так прозвучало.
— Если я сделаю это, ты прекратишь свое мачо-дерьмо и будешь профессионалом?
Прежде чем он успел ответить, заговорил Лорен, его голос звучал заискивающе: — Мы не ведем переговоров с террористами.
Джерико хохотнул, и я осознала, с пугающим понимание человека, погрязшего в дерьме, что привязана к глупым мальчишкам, выставляющим себя взрослыми мужчинами.
Не обращая внимания на последствия, я сосредоточилась между ними. Они не растерялись, окружив меня так, как будто мы делали это раньше и много раз.
Моим самым замечательным умением, когда я дышала с ними одним воздухом, было притворяться, что ощущение их тесного соприкосновения не пахнет сладко и пряно, как свежемолотая корица. Хотя я и раньше была возбуждена, это чувство никогда не было таким острым. Я не могла видеть никого и ничего, кроме них. Несмотря на то, что они держали меня в напряжении, внутри круга, который они создали, я чувствовала себя в большей безопасности, чем снаружи. Мне казалось, что никто не может прикоснуться ко мне.
Только они.
— Ну же, Лорен. Мы оба знаем, что я разговаривала с Хьюстоном, — я повернулась к нему лицом, оставив Хьюстона и стену жара и угрозы, которую он создал, позади себя, в то время как Джерико стоял прямо у меня за спиной. Я чувствовала, как его мучительно красивый взгляд блуждает по каждому дюйму моего тела, пока он думал, что я отвлеклась. — Он ведь тот, кто командует, верно?
Милая улыбка, которой я одарила Лорена, заставила его глаза вспыхнуть чем-то темным и нечитаемым. Что бы это ни было, я втайне хотела попасть туда.
— Пока что, — с готовностью признался он, выдувая еще один пузырь из своей жвачки.
Моя улыбка стала искренней, когда я услышала предупреждающее рычание Хьюстона позади меня. Я отважилась войти в опасные воды, и это было только начало. Лорен нагло бросил вызов его авторитету, и Хьюстон был готов его принять. Трепет от того, что они могли бы сделать друг с другом,
Недолго думая, я протянула руку и ткнула пальцем в пузырь, выступающий между грешных губ Лорена. Жвачка лопнула и сдулась, оставив липкое синее месиво. Эти чернильные лужицы, которые он называл глазами, расширились от шока, хотя радужки сверкали возмездием.
Последнее, чего я ожидала — это того, что он подастся вперед, уткнется носом в мои волосы и вдохнет. Он обнюхивал меня, и ему было все равно, замечу ли я это. Я поймала себя на том, что делаю то же самое, вдыхая запах мяты в его дыхании и бергамота в его дорогом одеколоне.
Трахни меня.
— Когда ты будешь меньше всего этого ожидать, олененок, ты за это заплатишь.
Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.
Я заставила себя отойти, прежде чем скрестить руки на груди. Может, у меня и отличное непроницаемое лицо, но все остальное во мне совсем другая история. Наказание Лорена, которое должно было наступить скорее раньше, чем позже, пахло булочками с корицей, только что вынутыми из духовки. Я почувствовала трепет, охвативший и другие места. Очевидно, помимо всего прочего, я была мазохисткой.
— Ты знаешь, что такое тавтология? — я ждала его ответа, и он меня не разочаровал.
— Так же бесспорно, как то, что твои соски сейчас твердые.
Блядь.
Я опустила руки, но, к его чести и моему облегчению, Лорен не отвел взгляда от моего лица, чтобы подтвердить это.
Он знал.
— Сейчас середина зимы, — поймала я себя на том, что начинаю объяснять.
— О, неужели?
Мгновение спустя я услышала голоса. С каждой секундой они становились громче, требования толпы были ясны.
«Связанные».
Толпа ожидала, что Хьюстон, Лорен и Джерико выйдут на сцену следующими, и они это знали. Они посылали меня на бойню. Я была не той, кого люди хотели бы воспламенить в своих душах. Это были три придурка, не имевшие права ни на что, но получившие все.
Я встретилась взглядом с каждым из них — зеленым, серебристым и темным.
Я была не единственной, кто прятался.
Если «Связанные» ожидали, что я буду молить о пощаде, то их ждало огромное разочарование, которое сильно запоздало. Не говоря больше ни слова, я развернулась на каблуках и промчалась мимо Джерика и Хьюстона. Я почувствовала на себе три пары глаз и, расправив плечи, направилась к занавесу. Я должна была почувствовать облегчение, увидев Лиама, Мейсона и Эйба, ожидающих меня, но вопросы в их глазах сказали мне, что у меня впереди долгая ночь.
— Один из членов команды сказал, что «Связанные» здесь, — первым заговорил Мейсон. — Он же издевался надо мной, верно?
— Боюсь, что нет, — они нахмурились еще сильнее из-за очевидного факта, что я была недовольна этим. — Объясню позже.
Глядя на черный занавес и теперь зная, что «Связанные» находится по другую сторону, ребята были слишком поражены, чтобы сделать нечто большее, чем кивнуть. В конце концов Лиам передал мне подержанную бело-голубую «Фендер Страт», настроенную и готовую к работе.