Сипстрасси
Шрифт:
– Я обязан тебе жизнью и не забуду этого.
Он зашагал в сторону лагеря, но худая рука Прасамаккуса легла на его плечо.
– Погоди, Коррин.
Тот обернулся, увидел тревогу в глазах Прасамаккуса и побледнел, внезапно все поняв.
– Нет! – вскрикнул он, вырвался и кинулся в лес.
Прасамаккус наложил стрелу и заковылял следом за ним. Он не торопился, не желая оказаться у пещер слишком рано. А когда наконец приблизился к ним, его худшие страхи оправдались. Землю усеивали трупы, а поперек тропы перед ними валялась кровоточащая
Глаза человека-зверя были открыты.
Прасамаккус потрогал Коррина за плечо и шепнул:
– Он жив.
– Коррин?
– Я здесь.
– Я остановил их, Коррин. Царица-Ведьма все-таки оказала мне услугу. Дала мне достаточно сил, чтобы разделаться с ее охотничьими кошками… – Он судорожно вздохнул. Прасамаккус смотрел, как жизнь покидает его вместе с кровью, струящейся из ран.
– Четверо из семерых в пещере. Некоторые мужчины убежали в лес. Не знаю, уцелели ли они. Уведи их отсюда, Коррин.
– Да, брат. Отдохни. Покойся с миром.
Мертвый Паллин словно заколебался в жарком мареве и съежился в труп молодого худощавого мужчины с красивым кротким лицом.
– О благие боги! – прошептал Коррин.
– Как трогательно! – прозвучал женский голос, и Прасамаккус с Коррином обернулись. Совсем близко на камне сидела золотоволосая женщина в платье, сотканном из серебряных нитей, обнажавшем одно белоснежное плечо.
Коррин рывком вскочил, выхватывая меч, и бросился к женщине. Она подняла ладонь и пошевелила пальцами, словно отгоняя назойливую муху. Коррин был отброшен шагов на десять и упал на камни.
– Я же обещала, что погляжу, как он будет умирать. И поглядела. Доставь моих женщин в лагерь на севере, и, может быть, я оставлю жизнь всем вам, кто пока уцелел.
Прасамаккус положил лук, ощущая на себе ее взгляд.
– Почему ты не попробуешь убить меня? – спросила она.
– А зачем, госпожа? Тебя здесь нет.
– Какой ты догадливый!
– Не нужно особой догадливости, чтобы заметить, что ты не отбрасываешь тени.
– Ты непочтителен, – сказала она с упреком. – Подойди ко мне.
Она взмахнула рукой, и Прасамаккус почувствовал, как его потянуло за плечи, заставило встать. Больная нога подвернулась, и он услышал мелодичный насмешливый смех.
– Калека? Какая прелесть! Я хотела поиграть с тобой в ту же игру, что и с Паллином, заставить тебя страдать, как страдал он. Но вижу, что в этом нет нужды.
Пожалуй, судьба обошлась с тобой даже более жестоко, чем могла бы я, ничтожный человечек. Но за свои наглые взгляды ты все-таки понесешь наказание. – Ее глаза сверкнули.
Прасамаккус все еще держал в руке стрелу,
Она закричала и вскочила… т Прасамаккус увидел, что золотые волосы на висках вдруг засеребрились. Ее рука стремительно коснулась стареющего лица, и злорадная улыбка сменилась паническим ужасом. И тут же она исчезла.
Коррин, спотыкаясь, подошел к бриганту.
– Что ты сделал?
Прасамаккус посмотрел на стрелу. Древко обуглилось, грозя вот-вот рассыпаться, наконечник превратился в бесформенный комок металла. Он отшвырнул остатки стрелы.
– Надо увести женщин отсюда, прежде чем явятся стражи, а этого, конечно, ждать недолго. В лесу есть еще какое-нибудь убежище?
– Где мы можем спрятаться от нее?!
– Сначала одно, потом другое, Коррин. Так есть такое место?
– Может быть.
– Ну, так соберем все, что нам может пригодиться, и пошли.
Он еще не договорил, как из леса вышли пять мужчин. Прасамаккус узнал высокого Хогуна, широкоплечего дюжего Рьяла.
– Вот видишь, – сказал бригант, – братство не погибло!
Лейта вышла из пещеры, нагнулась над трупом воина и сняла с него пояс с мечом. Застегнула пояс на талии, вынула меч из ножен и взвесила на руке. Рукоять была длинной, туго обтянутой черной кожей, так что она могла сжать ее обеими руками, чтобы рубить и колоть. Однако клинок был достаточно короток и легок, чтобы наносить удары и одной рукой. Она нашла подходящий камень и принялась натачивать лезвие. Прасамаккус подошел к ней.
– Мне грустно, что тебе пришлось вытерпеть такое.
– Да нет. Паллин не подпустил ко мне вуров. Но вопли умирающих…
– Я знаю.
– Эта женщина излучала зло – и она так обворожительно красива!
– Тут нет никакой тайны, Лейта. Паллин был хорошим человеком, но внушал ужас. Хорошее не всегда бывает красивым.
– Мне неприятно в этом сознаваться, но меня пробрал страх. До мозга костей. Перед тем как мы оставили Кулейна, я увидела вора душ, исчадие Пустоты.
Лицо у него было серым, как у мертвеца, и все-таки он испугал меня меньше, чем Царица-Ведьма. Как тебе удалось заговорить с ней?
– О чем ты?
– У тебя в голосе не было страха.
– У меня в сердце он был, но видел я всего лишь злую женщину. И она могла всего лишь убить меня.
Что тут ужасного? Через пятьдесят лет никто и имени моего не вспомнит. Я останусь лишь пылинкой в прахе истории. Если мне повезет, я состарюсь и дряхлость сведет меня в могилу. Если нет, я умру молодым. Но так или иначе я умру.
– Я не хочу умереть. И состариться не хочу. Я хочу жить вечно, – сказала Лейта. – Так, как мог бы Кулейн. Я хочу увидеть, каким станет мир через сто лет, через тысячу. Пока солнце светит, я хочу, чтобы оно светило мне.