Сионюга
Шрифт:
Мороз шутить не собирался. Спасибо хоть ветра не было. И еще спасибо, что мы с Таней вчера, смотавшись с одной из машин на берег, купили по паре торбазов - оленьих сапожек. Хоть ноги не мерзли.
"Таня, - решила я продолжить давешний разговор, привычно включив диктофон под моим шарфом.
– А как ты мыслишь будущее нашей страны, если Януш прав в своих прогнозах, и Союз перестанет существовать, как соцстрана? Что, по-твоему взамен?" "Как что? Демократия, расцвет частного предпринимательства, изобилие товаров и услуг, свобода слова и печати, право на поездки за рубеж и выезд куда угодно. Ты против?" "А негативные явления? Или все хорошо, как у прекрасной маркизы, не считая того, что усадьба сгорела дотла?" "Какие еще явления?" "Ну, скажем, свобода эксплуатации человека человеком, безработица, криминал, мафия, наркомания, национализм в Прибалтике и кровавые этнические разборки на юге. Вот уж где от ваших экспериментов будут кладбища, на миллионы могил." "Миллионы загубленных
Я просто ликовала, что она произнесла такое! Вот это Танечка... Сионюша моя!
"Так ты согласна, что именно таким симпатягам и можно поручить вытянуть воз из дерьма?" "Ага, с дерьмом ты уже согласна. Живо же я тебя перевоспитала... Только, что бы я ни думала, подруга, но воз будут вытягивать другие. Вернее, как ни странно, те же партийцы, но перекрашенные в демократов. Почему? Да потому, что у всех прочих за годы ленинско-сталинской тирании политические инстинкты напрочь атрофированы." "А диссиденты? Соженицын вернется, Зиновьев... Вот уж у кого политические инстинкты гипертрофированы. Или ты их не читала?" "Ты бы еще Войновича упомянула с его коктейлем из говна. Нет, эти способны только разваливать. Созидать будут более деловые ребята." "Так кто же?" "Кто-то из политбюро." "Тогда почему не нынешний генсек?" "Потому, что он не то смертельно больной, как трещат "голоса", не то рохля. Замах на сто рублей - удар на копейку. И не удивительно - вокруг одни старые пердуны. Впрочем, и слава Богу. Хуже, если бы среди них была хоть одна личность типа Сталина." "Сталин войну выиграл." "Дура ты, а не белка! Он ее едва не проиграл, твой дристалин, а выиграли маршалы. И народ, беззаветный русский мужик, доставшийся монстру в наследство от царей."
"Как приятно поговорить с человеком, который все знает. Я бы за тебя, Танечка голосовала, если бы объявили выборы." "И голосуй. В Израиле." "Поворотик! А почему не в свободной демократической России или как вы там назовете нашу родину после прихода к власти?" "Да потому, что я этой страной в любом ее облике сыта по уши! Да потому, что я все это ела всю жизнь, с детства и хочу хоть пару лет пожить не здесь! Да потому, что тут никогда и ни при какой власти не будет хорошо. Будет иначе, но не менее паскудно. Я даже не исключаю, что стократ паскуднее. Это такой рок над этой страной. И, главное, потому, что я уже много лет, с тех пор, как полюбила Феликса, в душе не русская, а еврейка. И хочу, чтобы мои дети и внуки были евреями и израильтянами. Чего, кстати, и вам с Зямкой, Ромкой и Семкой от всей души желаю. А пока что, по-моему, мы за спорами дошагали до самого берега. Ничего себе! Смотри, это же пляж. Неужели в Магадане летом купаются, как в Одессе?" "А что? Вода морская. Точно. Грибки, раздевалки, краны для мытья ног. Нормальный городской пляж. А вот и лестница в город. Слушай, неужели мы все это прошли? "Святска" почти не видно. И все ночь, ночь. Хотя уже девятый час."
5.
В импозантном здании обкома партии была тревожная суета. Бежали куда-то люди, похожие друг на друга и на таких же людей в подобных зданиях по всей стране. Только там никто никуда никогда на моей памяти не бегал. "Белка, горячо зашептала Таня.
– А ведь мы с тобой докаркались. Свершилось. Пора нам поднимать якоря и прямо с бочками выходить на "Святске" в море под "веселым Роджером". Меня выберете капитаном. По такому случаю
– задумалась она.
– За борт выкинуть жалко, а на моем пиратском бриге ему делать нечего. А, придумала! Бывшего первого помощника назначаю юнгой - вторым помощником кока."
Пока мы с ней дурачились, к нам спешил милиционер-вахтер с опрокинутым лицом. Уже тот факт, что его не было у входа, и мы запросто могли проникнуть и возникнуть где не следует, было для подобных заведений невероятным.
"Мы с теплохода "Святск" - затараторила Таня, включив свою неотразимую улыбку и голубые искры из глаз. Нам надо срочно встретиться с Первым. Дело государственной важности."
"Сегодня это невоможно, - протухшим голосом произнес страж.
– Товарищ такой-то не принимает. Сами должны понимать... такие события..." "Что я тебе сказала?
– восторженно ткнула меня пальцем в бок счастливая "сионюга". Тикать надо. А то сейчас придут наши и нас же под шумок придушат. Поди докажи, что мы тут оказались впервые..." "Да что случилось-то? представляю, что у меня светилось в глубине черепа от всех этих мистификаций. Даже вахтер попятился.
– Мы с судна, с рейда. Пришли по льду пешком." "А, так вы радио не слушали?" "Нет, конечно. Так что же стряслось?"
"Сегодня, - загробным голосом произнес он, - умер Генеральный секретарь...
– он не поленился назвать все титулы и прочая, и прочая... товарищ Андропов Юрий Владимирович!" "Наконец-то!
– горячо шепнула мне в ухо Таня.
– Слава тебе, Господи. Смерть взяла к себе злодея. Его там как раз в спецпсихушку волокут..."
Тяжелое предчувствие толкнуло меня в сердце.
"И кто теперь во главе нашей страны?"
"Товарищ Константин Устинович Черненко."
Все, решила я. Пленки - стереть! Андрея Сергеевича и всю его контору нах!.. Таньку - в лучшие подруги. Белку, Зямку, Ромку и Семку - в Израиль. Если возглавить страну может только это старое говно, то Таня права - у нас ни настоящего, ни будущего нет. Черненко непременно подохнет, незаметно для себя перешла я на язык "сионюги", через каких-то пять-шесть месяцев. Он уже год еле шевелится и не может связно произнести двух слов. Но в очереди на должность вершителя наших судеб по дороге к кладбищу на Красной площади стоит весь этот гнусный дом престарелых...
"Товарищ, - между тем неприлично громко звенел в холле Танин голос. Вы должны понимать, что в эти скорбные дни мы все как один, рыбаки, моряки и партийные работники, должны еще тесней сплотиться вокруг родной партии и советского правительства и досрочно разгрузить бочки с нашего теплохода для трудового подвига магаданских рыбаков по прянному засолу лучшей в мире тихоокеанской сельди. Пусть не думают наши враги, что невосполнимая утрата, смерть Юрия Владимироваича Андропова, - прорыдала она, - остановят нас на пути к построению светлого будущего всего человечества. С соленой рыбой для трудящихся всех стран!.." "Ур-ря!" - едва не сказала я.
А к нам уже спешила партийная дама в строгом черном костюме с юбкой до чуть ниже колен. Она явно слышала выступление "сионюги".
"Откуда вы, товарищи?
– скорбно вопросила она.
– Прошу ко мне."
6.
Таня стояла в проезде между воротами четвертого твиндека и пятым, с которого уже была вывалена на лед аппарель-рампа. Люк был закрыт. Грузчики весело загружали бочками первую автомашину. По сравнению с открытыми трюмами, тут было тепло. Люди даже сняли сковывющие движения тулупы и работали в телогрейках, а то и в одних свитерах. Груженная машина двинулась к аппарели, следуя командам настырной ленинградки. У самой аппарели она вскочила на ступеньку. "Куда?
– перепугался и без того бледный водитель. Прочь! Тебя тут нехватало!" "Не сцы, - оскалилась на него Таня.
– Я это все породила, мне и рисковать вместе с тобой. Стой, я еще к тебе в кабину пересяду, чтобы уравнять шансы. Вперед! За родину, за Черненко!" "Помирать за это говно?
– откликнулся явно повеселевший шофер.
– Тебя как звать-то, красавица? Ага, вот это разговор. "За родину!" временно похерим... За Татьяну!" И он дал такой газ, что машина вылетела из судна по аппарели, едва не сбив комиссию, возглавляемую партийной дамой, тормознула высадить Таню и на бешенной скорости понеслась по льду к берегу. Скользя по оледенелой стальной аппарели, я тоже вышла на лед, а по ней с разгона, чтобы не забуксовать, влетела в пятый твиндек вторая машина, лихо развернулась, попятилась в проезд и стала под погрузку.
***
Через три дня "И с победой возвращались наши ястребы домой", как пропела Таня. В качестве встречного плана Макар Павлович еще зашел в торговый порт, принял на борт три сотни порожних контейнеров, но это было уже за пределами нашей творческой биографии. Пока Таня с Янушем ходили из порта в кино в городе, я прослушала пленки, стерла весь компромат, оставив теплые слова Тани о моем кураторе. Вольно было ему отправлять меня в рейс с такой убедительной открытой "сионюгой"! Теперь он получил ее близнеца, но гораздо более опасного, тайного, умелого.