Синяя трава
Шрифт:
– То есть… Надо вырвать зуб? – спросил Николай. Олег аж вздрогнул. Он сейчас разговаривал с коллегами, и Николай на этот момент как будто перестал существовать. Как будто это был не его товарищ, а просто приложение к проблемному зубу.
– Да, я вырву его. Не хочу ждать, пока ты начнешь биться головой об дерево. У нас не так много голов, – ответил Олег. Он попытался ободряюще улыбнуться и добавил. – Прости, уж!
Погода стояла ясная, дождь не предвиделся. Пациента прямо на улице усадили в кресло от самолета и как следует привязали к нему ремнями. Ремни, понятно, оптимизма клиенту не добавили. Антон и Василий, как самые сильные хлопцы посёлка, встали сзади, чтобы помогать пациенту держать рот открытым и вообще пресекать его излишние попытки к шевелению.
– Максим, Николай Хоменко и Линг Ву. Хэнк сетовал на то, что Кристионас – ответственный за медицинскую часть в его поездке – отсутствовал в лагере. Остальным предложили убраться по своим делам, чтобы не мешаться, и большинство так и сделали, однако некоторые любопытные и сочувствующие остались стоять поодаль. Многие впервые начали осознавать всю шаткость положения группы людей в отрыве от привычного сервиса. Женщины вспомнили, что рожать предстоит не в роддоме.
Мозг Николая Осипова слегка притупился от обезболивающих таблеток и ста граммов водки, но он все еще понимал, что происходит. По мере приближения операции, он ощущал зубную боль все менее остро. Ему даже на мгновение показалась, что она прошла, и он уже хотел было крикнуть, что все, что зуб уже не болит, что не надо. Но тут же ощутил зубную боль с новой силой. Олег ему не враг и не стал бы он вырывать зуб, не будь это единственным возможным выходом.
Олег же вновь забыл о том, что пациент – это живой человек, и стал говорить с окружившими его ученикам так, как будто Николая здесь нет или, по меньшей мере, он ничего не слышит.
– Если я просто дерну зуб, я могу на раз-два его сломать. Здоровый зуб, может, еще бы так и вышел, но этот сгнивший сломается точно. А поскольку самостоятельно вам придется вырывать именно сгнившие или поломанные зубы, то учтите, что зуб может сломаться. Надо быть очень аккуратным. Сначала я отогну десну.
Ирина подала хирургу обработанную спиртом острую лопаточку от маникюрного набора, и Олег начал отделять десну от зуба. Пациент инстинктивно прикрыл рот, чуть не укусив врача за палец.
– Вася, голову и челюсть ему держи, – скомандовал Олег, и продолжил ковыряния после выполнения команды. – Только рот ему не разорви, – добавил он потом, увидев, как натянута кожа у уголков рта.
– И непременно убедитесь, что зуб, который вы пытаетесь вырвать – это действительно тот самый больной зуб, а не какой-то другой, – добавил Олег с горькой усмешкой, вспомнив, что история стоматологии знает случаи, когда врач по ошибки удалял здоровый зуб. Впрочем, такое случалось не только у стоматологов.
Он принял у Ирины плоскогубцы и легонько сдавил ими зуб. Ему казалось, что сдави он со всей силы – и зуб раскрошится, а иметь дело с раскрошенным зубом не хотелось совсем.
– У нас пятый, многокоренной зуб, – продолжил Олег, заглянувший перед операцией в анатомический атлас. – И я раскачиваю его из стороны в сторону, чтобы расшатать, – он при этом действительно раскачивал зуб, а Василий и Антон приложили больше сил, чтобы удержать Николая на месте. Судя по звукам, процедура не доставляла клиенту удовольствия. – Если вы имеете дело с передним однокоренным зубом, его можно крутить из стороны в сторону, – хирург, однако, воздержался от того, чтобы показать, как это – крутить зуб из стороны в сторону.
Публика внимательно наблюдала за операцией и каждый, одновременно, пытался запомнить то, что говорит Олег и представить себя на его месте. Одновременно мечтая никогда на этом месте не оказаться. Максим негромко
– Я сжимаю плоскогубцы достаточно сильно, чтобы держать зуб и раскачивать его, но, надеюсь, недостаточно сильно, чтобы его раскрошить. Потому что если я сломаю зуб, мне надо будет отдельно удалять корни. А если зуб вытащить трудно, то его придётся выбивать с помощью шурупа и молотка. В общем, чего я не хочу – так это раскрошить или сломать зуб. Кроме того, всё желательно делать быстро, чтобы пациент не успел помереть от болевого шока. Антонина, оботри ему лоб и изобрази вентилятор, пока парню совсем не поплохело! А Франк между тем воображал, что это ему пытаются выкорчевать зуб и вставляют в ткань то один, то другой шуруп и каждый последующий толще, длиннее и острее предыдущего.
Олег прекратил раскачивать зуб. Его рука замерла так, что плоскогубцы оказались параллельны направлению роста зуба и хирург, не увеличивая и не ослабляя силы нажима на зуб в поперечном направлении, что было мочи дернул руку в параллельном направлении, и все увидели маленький изуродованный зуб с двумя аккуратными сантиметровыми корешками, зажатый между двух металлических губ. Антонина тут же обтёрла лицо пациента мокрой тряпкой, а затем продолжила обветривание. Врачи, привыкшие видеть всякое, после операции остались спокойны, но остальные зрители впечатлились сильно. Пациенту же было просто больно. Но он чувствовал, что это уже другая боль, не такая сильная, как во время операции и не такая сверлящая, как до нее, и он понимал, что она со временем утихнет.
Франк весь день ходил притихший. Он понимал, случись что в их путешествии – с ними не будет даже Олега. Что ни говори, а в большом племени всегда будет больше специалистов в различных областях. И прогресс будет идти быстрее. Обезболивающее придумают и прочее. Вечером, незадолго до появления в лагере второй половины отплывающих, Франк сообщил Хэнку, что никуда не едет.
– Прости, я просто не осознавал, что это такое. Я не понимал. Я и сейчас до конца не понимаю. Я не авантюрист. Хэнк поджал губы.
– Я понял, – коротко буркнул он.
Затем Франк проинформировал Ольгу, которая тут же заявила, что если он остается, то и она остается. И только после этого он рассказал о своем решении распаковать вещи братьям.
– Да ты с ума сошел! – закричал Жюль. – Это уже решено бог знает когда! Ты не можешь отказаться от поездки из-за того, что у кого-то заболел зуб! Это же просто смешно.
– Перестань, Жюль! Вместо этого подумай, какой опасности ты хочешь подвергнуть не только себя, но и Наташу и Огюста! Почему бы тебе тоже не подумать над тем, чтобы остаться?