Синяя Рыба

Духовникова Евгения

— Код? Какой код? Он ничего нам не говорил.

— Не шевелись.

Максим застыл на месте.

— Двадцать шагов вперед, тридцать пять — влево, семнадцать — назад, — инструктировала его Синяя Рыба, — Потом повернешься трижды против часовой стрелки. Запомнил? Смотри, не перепутай! Если ты все сделаешь верно, то вы с Викой встретитесь. После этого идите в любом направлении, но все время в одну сторону, не сворачивая.

— Погоди, не бросай нас! — горячо воскликнул Максим, боясь, что Синяя Рыба может исчезнуть в любой момент, — Ты нужна нам! Там, в Долине

Сахарных облаков мы бы не справились сами, без твоей помощи! Ты спасла нас тогда, и сейчас ты спасла нас вновь!

Синяя Рыба подняла на Максима глаза, полные бесконечной любви.

— Не бойтесь. Я буду приглядывать за вами. Верь мне, все будет хорошо. Я обещаю.

Парадокс

Увидев, как Максим растворился в воздухе вместе с злосчастным магазином, Вика отчаянно закричала, но все было тщетно: ей никто не откликнулся. Страшная мысль тяжелым железным молотом стучалась в ее сознание: они в западне. Но поверить в это до конца она не могла, и тем более не собиралась мириться с этим фактом.

— Нет! Я должна была его удержать! Это я во всем виновата! О небеса, зачем мы вообще пошли в этот жуткий город! Максим! Я найду тебя, слышишь?..

Она повернулась… и чуть не столкнулась с Максимом, который не раздумывая схватил ее за руку.

— Идем скорее, — сказал он, не вдаваясь в подробности, — Сюда.

— Ты уверен, что нам именно в эту сторону? — переспросила Вика, — Я почему-то чувствую, что мы идем не туда.

— Это ложное ощущение, — коротко ответил он, — Доверься мне. Мы движемся в верном направлении.

— С чего ты это взял? — с подозрением спросила Вика.

— Я встретил ее.

Максим принялся рассказывать ей все, что узнал от Синей Рыбы. Когда он закончил монолог, последние башни Города фантомов скрылись в предрассветной мгле. Стремительно приближающийся день торопливо перекрашивал небо на востоке в алые тона. Разгорающийся рассвет, подгоняемый первыми лучами солнца, старательно заливал горизонт его любимыми цветами, чтобы небесное светило, придя сюда, чувствовало себя удобно и вольготно.

Оставив позади дикую, пахнущую полынью целину полей, в которой притаился Заброшенный город, дорога поворачивала к северу. Постепенно местность преобразилась до неузнаваемости: исчезли вереск и степное разнотравье, на смену ему пришел мак, такой нарядный и праздничный, какой бывает только на открытках. На длинных тонких стеблях красовались белые, желтые и красные цветки, с тонкими, как папиросная бумага, лепестками. Некоторые растения уже отцвели, у них имелась более или менее спелая семенная коробка, наполненная мелкими зернышками. Иногда однообразие ландшафта нарушали невысокие кустики саксаула, протягивающие к солнцу причудливо скрюченные ветви, словно в безмолвной молитве. Все чаще навстречу им попадались желтые песчаные барханы, из которых, словно немые изваяния, торчали толстенькие колбаски кактусов, покрытых щетиной колючек, вызывающей неотвратимое желание побрить строптивые растения.

Измученные

бессонной ночью, дети медленно брели по каменистой дороге, еле переставляя ноги от усталости. Они уже давным-давно бы уснули, но подходящего места для привала все никак не было. В какой-то момент Вика поймала себя на том, что кутается в плащ, ежась от холода, а ее зубы выбивают мелкую дробь. Она рассеянно отметила про себя, что с каждым днем становится все прохладнее, а, значит, они уже достаточно далеко забрались на север. Хотя, возможно, причина в другом, и это связано с приближением осени.

— Интересно, — вслух сказала она, — Здесь вообще бывает смена времен года? Или круглый год лето, как на экваторе?

— Думаю, да, — отозвался Максим, — Но не сейчас. Помнишь, Мы видели цветущие яблони в парке Белого Дворца? Так вот, яблони осенью не цветут. Сейчас, наверное, конец мая или около того.

— Да? — хмыкнула Вика, — А что ты скажешь на это, ботаник? — и она помахала у него перед носом крупным орехом, — Лещина, к твоему сведению, весной плодоносить не любит. Как-то все больше по осени.

Максим озадаченно почесал за ухом.

— Может быть, он прошлогодний? — не очень уверенно предположил он.

— А кен-тай? Тоже прошлогодние?

— Точно…

— Вот то-то и оно.

— Не знаю, — вынужден был сдаться Максим, — Может, здесь и вовсе не бывает ни зимы, ни лета. А деревья цветут когда им вздумается, и не смотрят ни на какой график. Все-таки это Абсолют. А холодно потому, что еще утро. Я читал, что в пустынях по ночам бывает холодно.

Так, переговариваясь время от времени, дети вышли к небольшому озерцу, которое, очевидно, когда-то было частью реки, его берега были изогнуты, образуя букву «С». Вода в озере была прозрачная, как хрусталь, сквозь нее просматривалось дно, покрытое крупными белыми кристаллами. Берега густо заросли травой, за исключением полоски песка у самой воды, кольцом окружавшей озеро, на которой не было ни одной травинки.

Обрадовавшись, что могут, наконец, утолить жажду, дети быстро наполнили фляжки, и хотели уже было напиться, как Максим, сделав большой глоток, закашлялся и чуть не выронил фляжку.

— Соленая! — раздосадованно воскликнул он, отплевываясь, — Как в море!

Вика, привыкшая к тому, что лучший способ убедиться в чем-либо — проверить на себе, недолго думая попробовала воду, и, удостоверившись в правдивости его слов, сморщилась.

— Совершенно соленая! — подтвердила она, выливая содержимое фляжки на землю.

— Это плохо, — хмуро подытожил Максим, — Мы остались без воды. Будет очень глупо с нашей стороны надеяться, что эта проблема решится сама собой.

— Давай, Высший маг, действуй! — сказала Вика, вручая ему Жезл.

Попытки превратить соленую воду в пресную с помощью магического Жезла закончились полным провалом, несмотря на все старания «высшего мага». Завтракать пришлось всухомятку. Впрочем, чудесные плоды кен-тай, неведомым образом сообразив, что запасы воды закончились, сделались сочными, как апельсины, что было весьма кстати.