Синтез
Шрифт:
— Вы делаете большую глупость, парни. Просто огромную. Но сдавать вас я не собираюсь, — он помотал головой. — Так мы пойдём в хвост, или вы ещё не наобнимались?
— В хвосте смотреть нечего, — буркнул Линкен. — Вспомогательные движки и гептиловая гарь. Хвост надо мыть. Атомщик, в твоих запасах есть соль? Мы с Маккензи тут приберёмся. Вы с Хольгером берите глайдер и летите на озеро. Привезите нам соль, ёмкость для воды и много ветоши. И всё, что влезет в транспорт. Стержни влезут?
Гедимин качнул головой.
— Нужен фургон. Возьму его на аэродроме.
Линкен
— Хорошо. Действуй. Куда?!
Он поймал Кенена за шиворот.
— Лиск! Хольгер не знает дороги, — учётчик попытался вырваться, но безуспешно. — А я не разбираюсь в химии. Куда ты меня тащишь?
Линкен помахал вслед Гедимину и Хольгеру свободной рукой и пошёл в хвост корабля, волоча за собой упирающегося Кенена. Сарматы переглянулись.
— Дорогу я знаю, — сказал Хольгер. — У тебя точно есть соль?
— Не поваренная, но есть. Работал с соляной кислотой, — отозвался Гедимин, выбираясь наружу из сплющенного корабля. — Тут много работы. Нужна помощь. Высадишь меня на аэродроме и найдёшь Иджеса. Вдвоём возьмёте вещи из тайника в бараке. Я полечу на озеро. Встретимся здесь.
…На дне расщелины плескалась вода; когда Гедимин в последний раз тут был, оно было сухим, сейчас озеро переполнилось, и сармат шёл по щиколотку в холодной воде. Она подступила вплотную к слепленным из ила и камней пробкам, и они уже начали размокать. Гедимин выломал их пальцами — размякший ил легко поддавался. Он направил свет фонаря вглубь пещеры и увидел блеск защитных куполов и лужиц на полу — жидкость проникла в тайники, но пока не успела ничего повредить. Сармат втиснулся в пещеру и огляделся по сторонам. «Плиты, трубы, фрезерный станок и печь. Стержни в другой норе. Главное — не попасть под дрон с таким грузом…»
В фургон поместилось всё. Самые хрупкие приборы Гедимин рассовал по карманам. Проверив, надёжно ли заткнуты концы труб (внутри был спрятан жёлтый кек), он закрыл фургон и вернулся за штурвал. Против ожидания, глайдер оторвался от земли легко. «Три месяца потерянного времени,» — досадливо сощурился сармат, направляя его на север. «Три полных цикла, два или три стержня. Надо навёрстывать.»
О пропущенном обеде он вспомнил, когда из фургона была вынесена последняя фриловая плита, а опустевший транспорт был отогнан под прикрытие деревьев в стороне от оврага. Отогнав мысли о еде, сармат глотнул пару раз из фляги, затолкал герметичный куль с сыпучим веществом в пустую бочку, бросил сверху охапку ветоши и понёс наполненную ёмкость к хвосту корабля. По пути он едва не споткнулся о тёмный свёрток на палубе. Там, завёрнутые в наиболее целую униформу, лежали собранные по кораблю кости.
— Вернулся? — из крайнего отсека выглянул ухмыляющийся Линкен. Запах аммиака и горелого фрила стал гораздо слабее, запахло мокрым металлом. Гедимин отдал сармату бочку и сам вышел в хвостовой отсек и огляделся.
Там было светло — взрыв топливных насосов разорвал обшивку в клочья, и её края изгибались во все стороны вокруг многочисленных проломов. У одного из них сидел хмурый Кенен и возюкал чёрным куском ветоши по обугленному металлу.
—
— Мы справимся. Займись своими вещами. Всё здесь? Нужно вернуться?
— Только отогнать обратно фургон, — ответил Гедимин. — Охрана может заметить, что его нет.
— Я отгоню, — из угла выбрался Хольгер. — Размещайся. Иджес уже ломает торпедный отсек. Тебе там будет удобно.
Из торпедного отсека доносился лязг и скрежет металла. Там горел свет, и Гедимин заметил, что в «кочегарке» стало на одну лампу меньше. Заглянув в торпедный отсек, он увидел Иджеса и груду почти не повреждённых металлических частей на полу — сармат успел разобрать податчик торпед и вынуть из стены барабан. У стены лежал сдвоенный контейнер с водой и Би-плазмой; ещё один, пустой, был брошен у выхода, рядом с останками повстанцев.
— Ешь, — сказал Иджес, поворачиваясь к Гедимину. — Я тут освобождаю место. Здесь будет лаборатория?
Гедимин кивнул. Теперь, без ненужных конструкций, было проще оценить размеры отсека и прикинуть, как лучше разместить оборудование, — и сармат уже знал, что и куда поставит. Он вскрыл контейнер с водой и жадно отхлебнул — от волнения пересохло в горле. «Вот и лаборатория,» — думал он, глядя на внутреннюю обшивку «Ската». «Такой у меня ещё не было.»
В машинном отделении послышались шаги. В торпедный отсек заглянул Линкен.
— Важно, чтобы уран обогащался, — сказал он. — Чтобы ты делал стержни. Расставляй свои агрегаты. Когда запустишь?
— Не так быстро, — качнул головой Гедимин. — Нужен РИТЭГ. Нужна вентиляция. Нужно очень много воды. Сейчас снаружи прохладно. Для охлаждения этого хватит. За зиму сделаю новый охладитель. Но вода нужна сразу.
— Понятно, — отозвался Линкен. — Вверх по оврагу есть ручьи. Немного побурить — и можно класть трубы… Постой! Как охлаждался реактор «Ската»? Где была вода?
— Там, — Гедимин указал на широкий пролом на месте носовой части.
— Ясно, — кивнул взрывник. — Мы вот-вот закончим. Тогда поможем тебе с бурением.
Гедимин старался нести все свёртки очень осторожно — и тогда, когда выносил их из разрушенной лаборатории, и теперь, когда оставалось только забрать их из машинного отделения и донести до торпедного отсека. И всё-таки ему было не по себе, когда он разворачивал промасленную ветошь и осторожно вытирал корпус РИТЭГа. Этот генератор он когда-то извлёк из экзоскелета; второй — собрал сам. Оба выглядели исправными.
— А тут просторно, — хмыкнул Иджес, вытаскивая наружу металлические обломки. — Не нужно ползать. Помнишь, ты сделал обувь для коленей?
Гедимин усмехнулся.
«Я снова собираю фторирующий реактор,» — думал он, доставая из очередного свёртка части бака, патрубки, нагреватель и пустой газовый баллон. «В третий раз. Считается, что с каждым разом должно получаться лучше. Проверим…»