Синтез
Шрифт:
Линкен поднялся на возвышение и обошёл вокруг зелёного глайдера, заглянул внутрь и громко хмыкнул.
— Что это за контейнер из-под Би-плазмы? Вы на этом прилетели?
— Обычный глайдер, — недовольно сощурился Хольгер. — Поднимает двоих.
— Летели на этом вдвоём от самого посёлка, — пробормотал Линкен, недоверчиво качая головой. — А психом называют меня.
Он щёлкнул по корпусу «Лифэна» и отошёл от него. Хольгер и Гедимин переглянулись.
— Эта штука работает непрерывно? — Линкен кивнул на сольвентные насосы. Гедимин уже уложил на место верхнюю крышку и теперь растягивал над ней маскировочное полотно. Хольгер подошёл
— Шесть циклов в день, если всё исправно, — отозвался Гедимин, перетаскивая сухое дерево на прежнее место. Линкен взял растение за ветки и приподнял, помогая уложить его ровно.
— Каждый день будешь летать сюда? — спросил Линкен. Гедимин, оценив качество маскировки, отошёл к отложенному в сторону куску брезента и осторожно завернул собранный уран в защитное поле. На вопрос Линкена он ответил только кивком. «Любит он спрашивать об очевидном,» — слегка сузил глаза Гедимин. «Уран сам себя не выгрузит.»
— Заметят, — качнул головой Линкен. — В городе полно макак. Летай с рудника. Я могу сменять тебя через день. Я не атомщик, но эта работа несложная.
— Согласен, — пожал плечами Гедимин. — Но если что-то пойдёт не так, говори мне. Эту скважину обслуживать некому. Я — вся её бригада.
— Понятно, — кивнул взрывник. — Если что, молчать не буду. Ты стал живее, когда прорыл эти дырки. Глаза опять светятся. Мне это нравится. Не хочешь прорыть ещё десяток? Дело пойдёт быстрее.
— Не сейчас, — отозвался Гедимин, оборачивая уран, замотанный в брезент и сухую ветошь, ещё одним слоем защитного поля — так, на всякий случай. — Сейчас некуда девать кек. Когда найду место для работы — посмотрим.
Линкен слегка искривил рот.
— Не могу дождаться, — пробормотал он. — Ладно, атомщик. Мне пора. Может, вас на буксир взять? Хоть до рудника доберётесь. Этот контейнер… Как вы в город-то вернётесь?
— Обычным путём, — буркнул помрачневший Хольгер. — Лети, Лиск. Там без тебя скучают.
Когда глайдер исчез за деревьями, сарматы переглянулись.
— Это он так, — пожал плечами Гедимин. — Привыкнет.
— Привыкнет, — кивнул Хольгер. — Давай посмотрим, что с двигателем. Мне он показался неплохим — для глайдера, конечно.
Ремонтник кивнул и потянулся за инструментами. Крышка капота держалась хуже, чем он предполагал, металлические края и крепления были тронуты коррозией. Заглянув внутрь, сармат сузил глаза и беззвучно пробормотал:
— Hasu…
— Эй, эй, тише! — испугался Хольгер. — Не разбирай его! Нам ещё обратно лететь. Только посмотри, что нужно заменить. У нас почти месяц времени. Надо, чтобы этот контейнер научился летать.
— Пиши список, — буркнул Гедимин, соскребая слой копоти и пыли, сцементированный протёкшим маслом. «Вот здесь и здесь… и этот узел полностью… и вот это… странно, что не искрит… Действительно, странно, что мы долетели сюда. Летает оно лучше, чем выглядит.»
Заканчивать осмотр им пришлось при включенных фонарях — уже стемнело. Гедимин вернул на место крышку, откинул дверцу и втиснулся за штурвал. В темноте отвинчивать сидения и устанавливать их заново ему не хотелось.
— Думаешь, взлетит? — Хольгер устроился на заднем ряду и попытался пристегнуться двумя ремнями сразу.
— Надо найти площадку для ремонта. В лесу темно, — буркнул Гедимин, заводя мотор. За время осмотра он сам начал сомневаться, что этот механизм когда-либо был способен подняться в небо; но глайдер завёлся мгновенно,
— Я напишу Моранси, — пообещал Хольгер. — Пусть даёт разрешение на работу в ремонтном ангаре. Здесь нет никаких секретов. Мы купили этот глайдер открыто, и мы его ремонтируем… Надо же, взлетел. Странно…
Лес внизу сливался в одну чёрную поверхность с торчащими зубцами и поблескивающими белесыми просветами водоёмов. Гедимин включил координатор. С левого борта отозвались патрульные дроны, их бортовые огни мелькнули в темноте и погасли. «Никаких секретов? Даже как-то непривычно,» — весело хмыкнул сармат. «Хоть что-то не придётся скрывать…»
«Не всё, чему вас обучают, можно прямо так взять и использовать, Гедимин. Но ознакомиться не помешает. Даже с технологиями, применение которых на Земле запретили более двухсот лет назад. Мирные ядерные взрывы никогда не использовались массово — известно менее трёхсот случаев до Третьей мировой и четыре десятка в первые десятилетия после неё, потом от них снова отказались. Но в материалах по «Айрон Стар» и «Вайт Рок» (кое-что вы можете найти по этой ссылке, большая часть, к сожалению, закрыта до сих пор) упоминается несколько тысяч таких взрывов. С их помощью на Марсе и его спутниках, а также на спутниках Юпитера было вырыто множество подземных пустот. И в них не только хранили газ и руду. Скважины от ядерных взрывов использовались как базы для первых колонистов. Это очень неприятные материалы, и, читая их, я гораздо лучше понял ваши мотивы. Тем, кто работал по двадцать часов на рудниках Ио и жил в котловане от ядерного взрыва, было что предъявить человечеству. В настоящее время — последние тридцать лет точно — такой способ строительства не используется, и я высказался резко против его применения на Энцеладе…»
Дочитав, Гедимин сдержанно хмыкнул и закрыл письмо. «Строить с помощью ядерных взрывов… У людей иногда возникали странные идеи. Интересно, Линкен имел дело с такими подземными базами? Надо спросить. И если речь об Ио… Возможно, Лилит жила в такой скважине. Попробую спросить у неё.»
Он не слишком рассчитывал на успех — самка никогда не вспоминала Ио по доброй воле и очень неохотно, в два-три слова, отвечала на прямые вопросы о довоенной жизни. Оставался Линкен; он возвращался с рудника в десять вечера, и можно было уже выйти в переулок и подождать его под открытым небом. Мозг Гедимина, слегка перегретый новой информацией, нуждался в охлаждении.
Ветер к ночи переменился, потянуло с севера; небо очистилось, но звёзды были плохо видны — их свет забивало яркое освещение городских улиц. На каждой крыше горели сигнальные маяки, на стенах были укреплены фонари, направленные вниз, — тёмных переулков в Ураниум-Сити не осталось.
— У-ух! — шумно выдохнули сбоку от Гедимина, и ему в плечо ударил поток горячего сырого воздуха с острым запахом спирта. Сармат развернулся и увидел открытую настежь дверь центрального пищеблока. С тех пор, как в каждой пятиэтажке поставили чаны для Би-плазмы, Гедимин не видел его открытым, — кажется, его держали как резерв или готовили там для охранников-людей. Сейчас дверные створки были полностью раздвинуты, и из здания несло спиртом и обугленной органикой. На пороге, вытирая лицо от испарины, стоял Иджес. Завидев Гедимина, он помахал ему обрывком ветоши.