Синтез
Шрифт:
— Я снаружи подожду.
— Да? И как ты думаешь всё выяснить? Вообще, что-нибудь, кроме того, что там что-то будет, известно? Известно, кто покупатель?
— Известно.
— И кто это?
— Завсегдатай клуба. Всё, что о нём успели выяснить. Нигде не работает, ничем не занимается. Никогда раньше не попадался.
— И сам на игле?
— Возможно.
— Несерьёзно как-то это всё.
— Это-то и настораживает. Хотя, какая разница, кому продавать? Сами-то они не попадаются. А…
— Внимание привлекают. Ты это хочешь сказать?
— И…
— Думаешь, отчего-то отвлекают? Я помню твое
— И…
— Ты не знаешь, за что браться.
— Всё!
— На всё есть своя причина, — размышлял Манчини. — Не знаю, имеет ли Князь ко всему этому какое-то отношение?
Манчини вспоминал, как в последнюю субботу, после всех встреч, с Князем и со Слоном, собравшись с Ремоном и Вялым, он расспрашивал последнего о продавце. Удивляясь себе, как он не сделал этого раньше, полностью доверяясь Вялому, он поразился, что сейчас подумал об этом. Да, он доверял Вялому, как и Ремону, да, ему не нужно контролировать каждый их шаг, именно по той причине, что он им доверяет. Что же его навело на мысль о недоверии сейчас? Разговор с Князем? Что в нём было? Слишком много тумана? Это всегда. Что-то ещё? Что-то он заметил, но не мог определить, рассмотреть, что это было.
— О чём вы с ним разговаривали? — спрашивал он Вялого.
— Мы не разговаривали, — ответил тот.
— То есть? — не понял Леонардо.
— С ним разговаривал Князь.
— Так, расскажи-ка подробно, что было. — Манчини начали терзать сомнения.
— Когда я пришёл…
— Как ты, вообще, попал к Князю?
— Его человек поймал меня, когда я выходил из офиса, и сказал, что Князь срочно хочет меня видеть, и пообещал по пути всё рассказать. По пути он рассказал мне, что Князь в данный момент встречается с продавцом и хочет свести меня с ним, поскольку мы, как он помнит, собирались выходить на этот рынок, и ищем свои пути. Сказал, что Князь хочет поделиться каналом, или полностью его отдать. Для этого он и вызывает меня, ну и так далее…
— Больше ничего не сказал?
— Нет. А, и ещё предупредил о том, чтобы я ничего не говорил в присутствии продавца. Все нюансы, мол, я обсужу с Князем наедине.
— А кто это был?
— Да Мокрый, правая рука Князя.
— Так, дальше. Вы к Князю поехали?
— Нет, в ресторан «Ландыш». Там я сел с ними за стол. Князь познакомил меня с продавцом…
— Ты же не знаешь имени, как он познакомил?
— Ну, Князь сразу сказал: «Опустим имена». Просто, сказал продавцу, что я — тот человек, о котором он ему говорил. Продавца он представил, как «наш шанс» и попросил его озвучить то, что тот только что, как я понял, рассказал ему самому. Всё. Буквально три минуты. Условия ты знаешь. Ну, и после того, как продавец встал и ушёл, Князь сказал мне о тридцати тысячах.
— А как Князь говорил в присутствии продавца «нам» или «вам»?
— Не понял. — Вялый осёкся.
— Когда он обращался к тебе, он говорил, что это «наш шанс»?.. Ваш или наш?
— Ну, наш…. Или ваш. А какая разница?
— Так, когда он обращался к тебе, он как говорил: «Этот человек», этот «шанс» предлагает «вам» или «нам»?
— Я не помню. Не понимаю, Змей, чего ты к словам цепляешься? Что ты хочешь?
— Ладно. Закрыли тему пока.
— Я тоже тебя не понимаю, — вставил Ремон.
— Мне пора. — Вялый,
Манчини некоторое время смотрел на закрытую за ним дверь, после чего тихо произнес:
— Знаешь, Ремон, ты только не обижайся. Я тебе потом объясню. Но это необходимо сейчас. Я буду рад, если окажусь не прав. Но… Поставь за Вялым «глаз».
— Ты что, Змей? — воскликнул Ремон.
— Я прошу тебя. Так надо.
— Ты не заигрываешься? Мы двадцать лет рулим вместе…
— Ремон! — повысил голос Манчини.
Уже совсем скоро Ремон пришёл к Леонардо и сообщил о том, что Вялый встречался с человеком Князя. У Ремона было такое выражение лица, будто он собирался расплакаться.
— Что ты думаешь? — спросил он Леонардо.
— Думаю, он считает, что занимает не свое место, — ответил Манчини, вспомнив размышления Слона. — Я давно это заметил. Только не мог объяснить это вот так просто. Сейчас это не важно. Сейчас нам нужно использовать это.
— Но. Вялый…
— Именно его и нужно использовать. Потом будем петь о дружбе.
— Лео!.. — начал было Ремон.
— Всё, я сказал, — отрезал Манчини.
— Так мы вступаем в игру? — упавшим голосом спросил Ремон.
— У нас ещё три дня до пятницы.
Наступил четверг.
— Змей! Тебе предъявляют! — ворвался в кабинет к Леонардо Ремон.
— Я так и думал. Не зря Слон предупреждал. Нарыли что?
— Да, Лео. Скажи, ты уже решил?
— Да, мы входим в игру, но по своим правилам, — уверенно произнес Манчини.
Ремон остановился.
— Я всегда верил тебе, Лео, — проговорил он. — Но, буквально за одну неделю против нас ополчились все. Такое ощущение, что после того, как ты вышел от Слона, в субботу, он сразу же приказал всему Городу: «Фас!», и указал на нас. Что происходит? Нет, если бы я услышал о том, что кто-то решил заняться новым для себя бизнесом, тем бизнесом, которым занимаюсь я, и тут же начался беспредел, то в первую же очередь я подумал бы, что причиной этого беспредела является именно этот «кто-то». Но я никогда не думал, что на этом месте окажемся мы! И почему подозрения пали на нас?
— Чёрт его знает… Князь или Слон. Сейчас не важно, после разберёмся, если нужно будет. Всё бывает в первый раз. Мы очень долго жили спокойно. И знаешь почему? Потому что ничего не предпринимали. Ничего не случается только с тем, кто ничего не делает. Пора подниматься, брат.
— Ты с таким энтузиазмом говоришь о наркобизнесе? На тебя это не похоже.
— Это лишь переходный этап. Это цена подъёма. Всё, хорош пылить. Что у тебя?
— Привезли покупателя, пацана какого-то. Боюсь, он не в теме, к тому же нет гарантий, что его продавец тот, кто нам нужен.
— Цена известна?
— Это-то да, но…
— Я понял тебя. Ты думаешь, если его сделка и связана с централизованным сливом, то она может и не иметь отношение к нашей половине тонны. Вялый в курсе?
— Нет.
— Отлично. Нужно, чтобы он ничего об этом не знал пока. Когда у пацана стрела?
— Сегодня вечером в «Бомбе».
— Где?
— Это Рок-клуб, вот вся информация по нему.
— Отлично. Сажаем на «крюк». И не дай Бог сорвется. Давай его сюда.
К Манчини привели запуганного до смерти Рыжего.