Синтез
Шрифт:
Но это не решало возникших вопросов. Что означали слова незнакомца? Из его монолога Рита заострила внимание на том, что тот, в кого она верит, в случае, если она поделится с ним услышанным, может оказаться в опасности. Остров, красный остров, ключ, книга, река… Золото, власть. Тайна.
На днях Максим приобрел простенький цифровой фотоаппарат и время от времени фотографировал Риту, а та в свою очередь его, а прохожие по просьбе, в свою очередь, их. На следующий день после покупки Максим отправился в музей острова и переснял все картины Академика. Альбома, содержащего все его художества, в музее не было,
— Маскарад, — задумчиво проговорил Максим, когда принялся рассматривать уже отпечатанные фотографии.
— Что ты говоришь? — Маргарита не поняла его реплики.
— Если отбросить все случайности и последующие догадки и предположения, всё то, о чём мы недавно говорили, и остановиться на том, что нам должен явиться совершенно неслучайный знак, мимо которого мы не сможем пройти и не заметить, то это маскарад. Я надеялся на коготь Дракона.
Рита вздрогнула.
— Почему-то, — продолжал Максим, — после того, как Феликс спросил меня, не боимся ли мы отправляться на прогулку вглубь острова, я был уверен в том, что там мы что-то найдем. Что-то, возможно, привычное, и совсем непривлекательное для всех, но определенно интересное для нас. Сейчас я, кстати, задумался о кратере вулкана.
— Почему? — машинально спросила Рита.
— Да просто потому, что там мы не были, — ответил Максим. — Пиратская гавань, залив Грез и эта картинка с пиратскими кораблями. Что он хотел этим показать, сказать?
— А почему ты думаешь, что он хотел что-то сказать?
— Я так не думаю. Я вижу картины и уверен в том, что это не безосновательная мазня, это не просто плод фантазии, не крик души, не сюрреалистический всплеск. Это зашифрованные… это…
— Знаки, — помогла Рита.
— Пусть будут знаки, — согласился Максим. Он сидел на кровати перед разложенными на ней фотографиями. Рита села рядом и обхватила его шею.
— Я тебя люблю, — прошептала она нежно.
Снова Максим ощутил эту сладкую боль, эту необъяснимую жажду заботы.
— И как нам раньше не пришло в голову купить «фотик», — сказал Максим, стараясь отвлечься от нахлынувшей на него нежности. — Кстати, у Мануша с Ферахой тоже я его не замечал. Как так, геологи и без оборудования? Какие бы кадры получились в том же заливе Грез.
— Это правда, — тихо проговорила Рита и опустила голову.
Максим заметил это.
— Тебе, как я помню, понравилось там настолько, что ты, никому не говоря, готова была нырнуть в эту красоту. Верно? — Максим улыбнулся.
Маргарита не поднимала головы.
— Что с тобой? — спросил Максим.
— Максим, — проговорила Рита. — Мне надо что-то тебе сказать, но я не могу. Я не буду. Я очень хочу, но я не могу. — На её глаза навернулись слезы.
— Что случилось, родная? — Максим обнял девушку.
— Пообещай, что не станешь меня расспрашивать. Мне это очень нужно. Пожалуйста, когда я почувствую, что нужно, или можно, не знаю, когда я пойму, что я должна это сделать, я расскажу сама, но сейчас я не могу, мне нужно разобраться. Пообещай, что не будешь расспрашивать.
— Обещаю, —
— Я сошла с лошади не потому, что хотела насладиться видом. Я…
Максим смотрел ей в глаза и видел борьбу этих в прекрасных голубых глазах, слегка застеленных пеленой слез. Маргарита замолчала.
— Ты что-то почувствовала, — подсказал ей Максим.
— Да, — еле слышно проговорила Рита и уткнулась головой в плечо Максима. — Я больше ничего не скажу.
— Хорошо, солнышко, — прошептал Максим. — Я верю тебе.
— Ты говорил про маскарад, — словно очнувшись, сказала Рита.
— Маскарад, — повторил за ней Максим. — Да, так вот, думаю, этот бал должен внести какие-нибудь поправки или коррективы в наше хаотичное расследование неизвестно чего.
— И это что-то, вроде знака?
— Именно.
— Я не боюсь, — произнесла Маргарита.
— Я знаю.
— Ты со мной.
Максима подхватила раскаленная лава нежности.
«Мне двадцать шесть лет! — думал Максим. — Почему чувство необходимости женской руки в моей руке столь болезненно? Унести любимую на руках в бесконечность! Осыпать счастьем хрустальную дорогу в храм спокойствия. Спокойствие? Когда в жизни наступает спокойствие? Что нужно мне для того, чтобы ощутить полное удовлетворение от своего существования в этом мире? Ни этого ли мы ищем всю свою жизнь? Ни это ли та цель, та единственная цель, имеющая смысл? Всё прочее суета и хаос. Спокойствие в гармонии. Достижение гармонии разве не достойно называться истинной целью? Что движет жизнью, как не сама жизнь? Объединяя жизни создавать жизнь грядущую. В гармонии обеих жизней. Единым пульсом, единым дыханием, единым потоком».
Маргарита держала Максима за руку. Её беспокойство, смешанное с глубокой нежностью и добротой, подтолкнуло Максима на грань исступления.
Когда они шли на завтрак, то встретили пожилую семейную пару, мужчина, одной рукой опираясь на трость, другой нежно поддерживал свою супругу под локоть.
— Неугомонные курортники, — пролепетал Максим.
В ресторане молодой папа и молодая мама, каждый держа за руку маленького сынишку, высоко подняли его перед столом и усадили на стул.
— Еще хочу! — звонко закричал мальчик.
Сидя за завтраком, Максим обратил внимание, на то, как одна из птиц неизвестной породы, судя по всему самец, выплясывал перед другой птицей, судя по всему самкой. «Да что тут такое происходит? — недоумевал Максим. — Чувствую себя, как Маугли весной».
— Если ты будешь периодически практиковаться, то через год-другой тебе можно будет найти работу в каком-нибудь спецподразделении, — говорил Феликс.
— Ты обещал за месяц превратить меня в смертельное оружие, — возмутился Максим.
— Я тебя практически в него превратил. Но, тут, как не крути, теория. Без настоящей практики, — под практикой я разумею противостояние тебе в бою профессиональных бойцов, — ты останешься любителем. Но, ты же и не собираешься связывать свою жизнь со службой?
— Как-то и не думал.
— Ну вот и хорошо. А того, на что я тебя ещё натаскаю до окончания твоего отпуска, тебе будет достаточно, чтобы в соответствующей нестандартной критической ситуации защитить свою семью. Это гораздо важнее.