Синтез
Шрифт:
— Мне всего шестьдесят восемь лет. Бегать за преступниками я, конечно, уже не могу, но это не значит, что я должен просто взять и исчезнуть с арены, на которой выступал сорок лет.
— Ты снова про цирк? — улыбнулся Гашек. — Насколько я помню, это меня ты туда отправил.
— Да, с твоим трупом из Почтового переулка, с ножом в сердце, — весело заметил Симба. — А разве не смешно? Сорок лет, а под занавес такой цирк. Я не хочу так уйти.
— А что твоё начальство говорит? — спросил вдруг Гашек.
— Ничего. Тот, что в Колодец
— Симба, — испуганно произнес Ян, — а может его того…
— Вряд ли, — рассмеялся Симба. — Сразу видно, в каком отделе ты работаешь. Это легко проверить, просто позвонив туда. Да что ты наговариваешь? Мы не в каменном веке живем.
— Иногда мне кажется, что у нас гораздо хуже. Знаешь, Симба, мне кажется, в тебе сейчас заговорил ребенок. Ну, или я, если так лучше.
— Не знаю, что лучше, — Симба рассмеялся. — Нет, Ян, ты не так всё понял.
— А мне кажется, что я понял всё именно так.
— Постой. Я не собираюсь ни с кем воевать, и не хочу никому ничего доказывать. Я достаточно пожил, чтобы понимать, насколько это бессмысленно. Просто, хочу уйти на покой с полной ясностью того, что произошло. Иначе, я не смогу спокойно спать. А в моем возрасте, это уже немаловажно.
— Зачем? — не понимал Ян.
— Просто. Как бы это сказать? Я, почему-то, с детства не люблю цирк…
— Симба. Ты становишься старым занудой.
— Хорошо, Ян, хорошо. Тебя это зачем?
— Мне? Это дело принципа! Это…
— Ну?
— В общем, у нас неделя, — сдался Гашек. — Ты тихо мне даешь советы. Я незаметно копаю. Ты даешь мне советы и больше ничего не делаешь. Подчеркиваю — больше ничего не делаешь. У тебя есть что-то в отделе?
— Я и в отделе, видимо, теперь буду только советовать.
— Вот и замечательно. Итак, что мы имеем? Думаю, для начала мне стоит кое-что рассказать тебе.
— Да? — удивился Симба.
И Гашек рассказал всё, связанное с гостями и МГБ.
— Эх, Ян! Ну, теперь уж ладно. Что сделано, то сделано. Значит, до завтра ждёшь. Смотри, не заиграйся.
— Завтра их должны выпустить, — говорил Ремон.
— А с нашими что? — спросил Леонардо.
— Пока не ясно.
— Вкатают им по полной. Без суда и следствия. Вашу мать! — Леонардо закусил губу.
— Почему так уверен? Я про суд.
— Хм. Своих они выпускают, Ремон. Или не знаю, чьих, но, тех, о ком никто не должен узнать. Я удивляюсь нашему источнику, как он простучал тему. И я не удивлюсь, если ГБ их сами не знают.
— Что ты намерен предпринять?
— Предпринять? — Леонардо вспомнил рассказ Максима. — Мне нужен тот деятель из «Бомбы». Если Сугроб всё четко описал, то это тот, который был на встрече с Вялым.
— Само собой, Змей.
— Это наша единственная зацепка. Что со временем?
— Предварительная информация. Выпустить должны будут с шести часов до десяти. Точного времени не дали. Отсечь тех, кого надо — самая большая проблема.
— Придется постараться. Я сам буду там. Шесть — конец рабочего дня. Толпа.
— А зачем тебе это, Лео? Ты мне так толком ничего не сказал. И о встрече тогда, ночью с неизвестно кем.
— В том-то и дело, Ремон, что неизвестно. Мы не можем рисковать неизвестностью. С Князем подфартило, ты не думаешь? Выкинь хоть одно звено из того что было, и мы бы тут с тобой не разговаривали. Нас или повязали бы всех, или порвали, как Князя. Дракон, будь он трижды проклят! Кто же это?
— Ты всё же веришь в него? — удивился Ремон.
— Я не знаю, что тебе ответить. Одно могу сказать, что есть какая-то сила, с которой вынуждены считаться власти. Это первый вариант. И он, признаюсь, устраивает меня больше второго.
— А какой второй?
— Второй, — Леонардо задумался. — Второй — это сама власть.
— То есть?
— Дракон — это миф. И создан он властью. В данном случае, я говорю о ГБ. То есть, с какой-то целью они хотели подставить Князя. Ты помнишь, с кем Князь встречался?
— Диего Санчес. Ты думаешь…
— Я не знаю, Ремон. Но, если окажется, что мы подрезали товар у МГБ, плюс завалили их людей, плюс нарушили все их планы, то выходов у нас ноль.
— Ты ведь так не думаешь, — обнадежил себя Ремон.
— Почему этих людей никто не знает? Так грамотно навести «шухер» с распродажей по всему Городу и просто взять, да исчезнуть? Ты думаешь, то счастье, что мы увели со склада, никто не ищет? То, что Князя слили, ещё ничего не означает. Прошло целых четыре дня, и тишина. Понимаешь, есть те, кто знает, что где-то должны быть ещё полторы тонны героина. Это деньги, которыми можно начать двигать… аж страшно стало…
— Не продолжай, — согласился Ремон.
— Поверь мне, на нас выйдут, обязательно выйдут, если мы ничего не предпримем. Это первый раз, когда я не уверен, под чей нож опасней лечь. Можно, конечно, ещё просто исчезнуть.
— Змей?
— Согласен, скучно. Никто, ведь никогда напрямую не… кроме Князя. Князь говорил про Дракона. Зачем он мне это сказал? Запутать? Запугать? Не знаю. Но он четко обозначил продавца. Я тогда понял это по-другому. И эти тридцать монет. Такое ощущение, что отчасти он чувствовал себя обречённым, но по инерции продолжал бороться.