Синтаксис любви
Шрифт:
Третьей, как никакой другой функции, дано переживать чужую боль. Ощущать ее даже острее, нежели ощущает ее сам объект сопереживания. Толстой, скажем, ни в грош не ставил труд ученого или музыканта, но через призму своей 3-й Физики не мог без слез смотреть на каждого работающего в поле мужика. Хотя сам мужик не обязательно испытывал те муки, что приписывал ему Толстой, и, в свою очередь, сам мог с состраданием 3-й Логики глядеть на всякого читающего человека и т. д. и т. п.
Жалость, сострадание — те свойства, что роднят Третью функцию со Второй. Однако есть чувство, неизвестное Второй, но постоянно сопутствующее Третьей, — это зависть. Оно тождественно
Толстой начал порицать их: ”Какая величественная глупость! Совершенно животные, которых дрессировали палкой…”
Но когда кирасиры поравнялись с ним, он остановился и, провожая их ласковым взглядом, с восхищением сказал: “До чего красивы! Римляне древние, а, Левушка? Силища, красота, ах, Боже мой. Как это хорошо, когда человек красив, как хорошо…”
Надеюсь, читатель обратил внимание на полярность Толстовских оценок, когда речь зашла о пласте жизни, который у самого Толстого с его 3-й Физикой был уязвим и которым явно в избытке (1-я Физика) были наделены встречные кирасиры. Она типична для Третьей функции.
“Реакция фигового листа” — так можно назвать первую реакцию в ситуации, когда Третья функция сталкивается с той же функцией, стоящей выше.
Свободное, открытое, сильное проявление того, что у самого уязвлено, раздражает человека, заставляет искать какое-то оправдание своей немощи, активно отрицать значение и эффективность данного пласта жизни и за этим отрицанием, как за щитом, прятать чувство собственной неполноценности. Так рождается фиговый листок, с которым человек обычно ходит всю жизнь. Число же фиговых листков соответствует числу Третьих функций: это ирония для 3-й Эмоции, скепсис для 3-й Логики, ханжество для 3-й Физики, юродство и лицемерие для 3-й Воли.
Однако само по себе сокрытие своего срама под фиговым листком далеко не гарантия покоя. Наоборот. Чем активнее отрицание, тем необоримее тайное желание реализовать себя именно в данной уязвимой сфере жизни. Здесь достаточно вспомнить того монаха Киево-Печерской лавры (3-я Физика), который, спасаясь от блудной страсти, закопался по горло в землю. Так, почти до самоистребления доводит порой борьба с процессионностью собственной Третьей.
В этой связи становится понятным, почему Третьей функцией мы не только отвергаем, но и страстно любим. Можно сказать, что Третья функция является главным генератором любви и выбор в браке чаще определяется именно ею. Недаром великий проповедник аскетизма Толстой женился на девушке, одаренной плотью в избытке (1-я Физика). И она до конца жизни не могла понять, как объясняется сочетание чудовищного ханжества “Крейцеровой сонаты” с могучим и неустанным любовным пылом мужа. А именно так и объясняется: 3-я Физика — и все.
Женитьба не единственное средство, с помощью которого человек пытается расковать и реализовать свою Третью функцию. Есть для этого и химические средства, скажем алкоголь. Именно ради Третьей употребляем мы в компаниях алкоголь. Подчеркну — именно в компаниях, потому что истоки пьянства многообразны. Алкоголь, выпитый в компании, обладает тем чудодейственным свойством, что позволяет забыть о своем изъяне, свободно и легко реализовывать Третью функцию.
Отсюда удивительные метаморфозы, которые обычно случаются с пьяными, метаморфозы, подобные тем, что происходили с миллионером из знаменитого фильма
Ножницы в поведении Третьей функции под воздействием алкоголя приобретают иногда курьезную, если не сказать трагикомическую окраску. Вот характерная цитата из письма в газету:”Юра был высокий, сильный, красивый, он постоянно носил меня на руках. И все бы прекрасно, если бы не его странности. Он, казалось, боялся влюбиться, боялся любви. Правда, стоило ему выпить, как он начинал говорить нежные слова, яростно целовал (близости у меня ни с кем до замужества не было). И в эти минуты я просто сходила с ума. Я его так любила, что искала повод выпить, лишь бы он был мой, только мой. В трезвом же состоянии Юра был другим, я не знала, как его растормошить, заставить раскрепоститься.” Очевидно, проблема тут заключалась в 3-й Эмоции, и здесь же назван коренной недостаток алкоголя с точки зрения реализации Третьей функции — кратковременность его действия. На следующий день проблема возвращается с добавлением головной боли.
Подобно Второй функции, Третья любит подвергать себя испытаниям. Однако есть между самоиспытанием этих двух функций существенные различия. Во-первых, Третья функция предпочитает себя проверять в условиях, исключающих прямое единоборство. А во-вторых, она идет в этих испытаниях до предела. Например, сестра Толстого рассказывала, как он в 15 лет пять верст бежал за каретой и, когда карета остановилась, юный Толстой так дышал, что сестра его расплакалась. Так экзаменовать себя может только Третья, и, в частности, 3-я Физика. Другие Физики повели бы себя иначе: результативные Физики просто не стали бы подвергать себя испытаниям (Первая в силу уверенности в себе, Четвертая по безразличию), 2-я Физика побежала бы за каретой, но бежала бы только до той поры, пока это соревнование в удовольствие.
Испытание, описанное выше, типично для Третьей функции, и делает его таким незнание Третьей естественного предела своих возможностей. Наша внутренняя картина состояния Третьей функции — дело чисто субъективное. И чтобы узнать, есть ли “язва” по Третьей или нам она только кажется, а если есть, то каковы ее истинные размеры, — необходимо Третью экзаменовать и экзаменовать на пределе возможностей.
Если тест на Третью сдан успешно, то наступает наивысшее, неведомое в других случаях удовлетворение. Вообще успехи, похвалы, награды по Третьей функции ценятся как никакие другие и являются предметом неизбывной гордости их обладателя. Так, Наполеон, имея 3-ю Логику, больше всего гордился своим членством в Национальном институте (Академии наук) и даже свои приказы по армии подписывал “Бонапарт, член Национального института” и только после этого титула ставил все остальные, для других, может, гораздо более весомые.
По той же причине Третья, как никакая другая функция, чувствительна к лести. Перебрать здесь невозможно; как бы ни была чудовищна лесть по Третьей, в глубине души человек абсолютно ей не веря, все-таки проявляет полную готовность пить и пить этот яд, никогда не пресыщаясь и не испытывая изжоги.
ЧЕТВЕРТАЯ ФУНКЦИЯ
О Четвертой функции трудно говорить сколько-нибудь многословно. Она — “пустячок” — функция, которой мы сами придаем мало значения. Из сказанного не следует, что Четвертая заведомо слаба и непродуктивна. Наоборот, в мире полно неплохих математиков с 4-й Логикой и художников с 4-й Эмоцией. Главное в ней опять-таки субъективная иерархия внутренних ценностей, заставляющая что-то одно в себе поставить на последнюю четвертую ступень. А поставив, и относиться соответствующе.