Синоптик
Шрифт:
Глава 2. Ich mein lieben Augustin
Вечеринка для нас была закончена, и мы двинулись по набережной Свислочи, слушая тезисы, которые приготовил для нас Федор Карлович. Незаметно наступило утро, а за ним и полдень.
– Значит, основных миров всего девять? – Сергей Васильевич почему-то был откровенно разочарован этим обстоятельством.
– Для обывателей, да. Но совсем недавно, наш общий друг, Аристарх Петрович, добыл ценный фолиант, там речь идет о десяти, хотя пока это все бездоказательно – надо отметить, что Шеф выражался четко
– Гениально! Главное, не перепутать! – согласился с ним Казимирович. Мы переглянулись и эту тему больше не поднимали.
Простота миропонимания заканчивалась у той черты, где начинались миры, под скромным названием, параллельные. Но и здесь Федор Карлович не дал разгуляться нашей буйной фантазии.
– Что это, по-твоему, Подольский? – с этими словами Федор Карлович протянул мне короткую черную трубку, диаметром примерно пять сантиметров.
– Калейдоскоп! – уверенно заявил я, заглянув в окуляр. Стекло было розовым, а в поле зрения наблюдалось не менее десяти секторов самой причудливой формы, заполненных какими-то символами.
– Правильно! Именно так называется устройство, которое привязывает определенную часть окружающего пространства с иным, параллельным миром, коих роится вокруг нас бесчисленное множество – с этими словами, шеф забрал у меня эту удивительную игрушку.
– Надо же! – удивился Казимирович, который еще не совсем отошел от вечеринки.
– Если я Вас правильно понял Федор Карлович, то Шептун по кличке «Синоптик» использует один из наших параллельных миров. Предположим, что нам все ясно, но как мы найдем именно тот, который нам нужен? – Сергей Васильевич уже давно распрощался со своей минутой славы в караоке-клубе и слушал шефа внимательно, делая время от времени, пометки в своей записной книжке.
– Никак! Только интуиция! Одна голая интуиция! – ответ Федора Карловича в очередной раз поразил нас своей гениальной простотой.
– Но я там видел какие-то символы! – не сдавался я.
– Посмотри еще раз, только более внимательно – шеф снова достал из кармана «калейдоскоп».
– Невероятно! Присмотревшись и дождавшись, пока не исчезнет резь в глазах, в центральном секторе я уверенно прочел: «Минск, зет сорок семь».
– А как нам туда попасть? – Гурскому также захотелось заглянуть одним глазком в это устройство.
– Очень просто! – Федор Карлович трижды тряхнул трубку и протянул ее Андрею.
– И это все? – Пинько решил, что нас разыграли.
Но я уловил еле заметное колебание воздуха и перевел взгляд на Вечный огонь у памятника на площади Победы, который подозрительно замерцал, а стела монумента стала несколько ниже и толще. «Сотый» автобус на остановке открыл уже закрытые двери, а затем снова их закрыл. Фантастика!
– Так вам будет проще отыскать Шептуна, оставаясь до поры до времени незамеченными – виновато улыбнулся шеф.
«Что-то
– Где тут можно выпить чашечку чая и скушать пару пирожных? Ничего не могу с собой поделать, люблю сладкое, особенно ваши кондитерские изделия – шеф озирался по сторонам в поисках точки общепита.
– Вон булочная, а там есть и кулинария – кивнул в сторону улицы Захарова Марат Казимирович.
– А наши деньги тут принимают? – спросил Гурский.
– Только в первые три миллисекунды после перехода – шеф протянул ему пластиковую карточку.
– Это зачем? – удивился Андрей.
– А это и есть деньги. Причем, универсальные! Работают практически везде – успокоил его Федор Карлович.
– И много их там? – Марат Казимирович, взяв в руки карточку, попытался определить ее вес.
– Лимита нет, хватит всем, но только без фанатизма! – шеф поднял вверх указательный палец.
«Интересно, а кто курирует строителей финансовой системы США? Не такие ли вот «соседи»? – меня, как и многих сомневающихся людей, уже давно терзали на этот счет смутные подозрения.
Шеф явно понял, о чем я сейчас подумал, но промолчал. И мы направились в булочную, болтая по дороге за основные и параллельные миры.
– Вот эти штучки будут вам для связи со мной – Федор Карлович выложил на стол два небольших предмета, каждый из которых, был завернут в старую и помятую фольгу.
– Почему их два и как ими пользоваться? – Гурский вертел в руках деревянную губную гармошку с никелированными крышечками по бокам. Второй «штучкой» оказался обычный милицейский свисток.
– Гармошка для обычной связи, сигнал ко мне придет не сразу, с опозданием примерно на одни земные сутки. А этот свисток для экстренной… – не успел договорить Карлович, так как Гурский уже успел в него дунуть. Звука «свисток» не издал, зато все ощутили волны вибрации, от которых волосы на голове стали дыбом. Немногочисленные посетители кофейни, почуяв тревогу, опасливо озирались на огромную трещину, которая нарисовалась в углу зала, под самым потолком.
– Осторожнее, Андрей Дмитриевич! Это что-то типа инфразвука – шеф отобрал у него свисток и передал его Раскаталину.
– А в гармошку как дудеть? – я искоса посмотрел на это средство связи, всерьез опасаясь брать его в руки.
– Просто наиграй какую-нибудь мелодию, но только давай изначально договоримся, какую именно – Федор Карлович протянул мне инструмент.
– «Ich mein lieben Augustin», подойдет? – я вспомнил детство и ту композицию, которую мог более или менее достоверно изобразить на этом инструменте.
– Пробуй, Подольский! – шеф вытащил из кармана точно такую же гармошку.
Дунув несколько раз для острастки, и пробежав губами по всему ряду, я неожиданно для себя и редких посетителей кофейни наиграл эту дивную мелодию. К нашему удивлению гармошка в руках Карловича отозвалась и сама воспроизвела звуковой ряд, повторив ту, единственную ошибку, которую я допустил, исполнив эту незатейливую песенку.