Синий шихан
Шрифт:
– Ни боже мой! Только я вам скажу, что старик он сурьезный, справедливый; ей-богу, дядя Василий. Нравится он мне, и рабочие его любят, на наш прииск валом валят.
– Я тебе верю, но все же… А я вот служу у госпожи Барышниковой! – громко заговорил Василий. – Уж такая, брат, любопытная барынька, поискать!
Уловив краем уха фамилию Барышниковой, Тарас Маркелович остановился.
– То-то я смотрю, вы барином ходите. Не слыхал о такой…
Микешка пожал плечами. В нем еще не утихло возбуждение от этой радостной встречи. Прошлая их встреча в
– Не слыхал, говоришь? Ну, значит, еще услышишь. Госпожа Барышникова – это, брат, чудо из чудес! – добродушно посмеиваясь, сказал Василий.
– Тогда покажите!
– Непременно покажу!
Оба весело и задорно рассмеялись.
Суханов много знал о делах Барышниковой. То, что этот человек работал у нее, показалось Тарасу Маркеловичу достаточным основанием, чтобы и о нем думать плохо. «Легкий человек», – охарактеризовал он про себя Кондрашова.
– Извините, конешно… Нам, Микешка, пора, – проговорил Тарас Маркелович по-хозяйски сурово. Потом добавил мягче: – Так, значит, у Пелагеи Даниловны проживаете? Я имею честь быть с ней знакомым.
– Временно работаю в ее конторе по счетной части, – ответил Василий. Он вспомнил, как этот суровый старик заходил к его хозяйке, выбранил ее за тухлую рыбу, не стесняясь в выражениях, и довел барыню до истерики.
– Ага, по счетной части… Да-с! Так говорите: чудо-юдо рыба кит! – заметил Суханов, с неприязнью поглядывая на Василия.
– Нет, с китом сравнивать ее нельзя. Это просто староватая, ленивая щука, все подряд глотает. Пальца в рот не клади, – проговорил Кондрашов. Старик ему понравился.
– Знаем все ее делишки, – ответил Суханов.
– Вот и отлично. Разрешите познакомиться, господин Суханов. Мы ведь тоже о вас кое-что слышали, – подавая руку, сказал Василий, улыбаясь.
– Что же тут знакомиться? Все равно покупать рыбу у твоей хозяйки больше не буду.
– Может, пригодимся друг другу?
– Не знаю… А щука она зубастая, это ты верно сказал, – пожимая его руку, ответил Суханов.
– Да, да, именно зубастая, вроде того казака с быками, – засмеялся Василий.
– А вы видели? – озорно поблескивая темными глазами, спросил Микешка. – Это я ему подстроил… Эх, какого тигаля дали, только треск пошел!
– Ну и дурак. Связался! – сердито оборвал его Суханов. – Тут не смеяться надо, а плакать! Все лето дождей нет, цены на хлеб взвинтили, как бы голод не начался… Какой тут смех!
– Верно, – подтвердил Василий. – Народу трудновато приходится. Дело, конечно, не только в том казаке с быками. Тут есть и другие. Понаблюдайте, что делают горнозаводчики да разные иностранные компании, например «Инглиш компани». Их агенты скупают хлеб тысячами пудов у въезда в город, против рынка – пятаком выше. Поэтому и привозу мало. Потом перегоняют хлеб на спирт, в Сибирь его везут, спаивают народ, за бесценок скупают золото. Походите по трактирам, послушайте. Там под веселую руку много интересного говорят и купцы, и промышленники, и золотоискатели…
Попрощавшись
– Где можно старика увидеть? Переговорить надо.
– Сегодня с купцом Буяновым в трактире ужинать будут, – ответил Микешка.
– Приходи и ты туда. Может, хозяин не разрешит? Скажи, что я пригласил. Мы с ним договоримся. Придешь?
– Конечно, приду! Я сам себе хозяин! – задорно ответил Микешка.
Василий потрепал парня по плечу и скрылся в базарной толпе.
– Откуда ты знаешь этого человека? – спросил Тарас Маркелович Микешку, когда тот догнал его.
– А он нынешней весной у нас в станице жил. Это друг нашего писаря Важенина. Вместе на японской были, а потом он в ауле кумысом лечился. У Кодара жил. Я вам про него рассказывал. Хороший человек.
– Хороший человек у торговки Барышниковой служить не станет, – резко проговорил. Суханов.
– Это уж его дело. Узнаете его получше, другое скажете, – заявил Микешка.
Тарас Маркелович больше ни о чем не спрашивал. Опустив голову, задумавшись, шагал молча. Положение с хлебом взволновало его. Нужно было создавать запасы муки. Иначе все дело с приисками могло рухнуть. Наступил уже август, хлеба убирали, но местами и жать было нечего.
Решив выкупаться, Суханов и Микешка спустились к реке. Даже к вечеру было очень жарко. С юго-востока дул горячий ветер. На растущих вдоль улицы ветлах и акациях серым слоем лежала пыль. Река обмелела. На перекатах было но щиколотку. Возвратившись с пастбища, скот бегом кидался к реке, заходил на глубокие места, тяжело отдуваясь, ложился. Около тихого плеса, в тени осокорей, мельтешил полуголый народ. Визжа и плескаясь, у берегов играли дети.
После купанья Тарас Маркелович отослал Микешку на постоялый двор, а сам отправился в трактир.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
На прииске, куда собирался устроиться Кондрашов, его ожидала важная работа. На Синий Шихан потянулись массы изголодавшихся обездоленных людей.
Шел трудный для рабочего класса тысяча девятьсот одиннадцатый год. В тяжелых условиях столыпинской реакции большевики использовали все возможности для сохранения связи с массами, готовили народ к новому подъему революционного движения.
Василий Кондрашов окончательно оправился после болезни. Работа у Барышниковой его уже не устраивала.
Последнее время Василий усиленно старался пополнять свои знания по социально-экономическим вопросам. Еще будучи рабочим на брянском заводе Бромлея, он посещал вечернюю школу. Там он получил первоначальные знания по общеобразовательным вопросам. Впоследствии, в тюрьме и ссылке, он упорно изучал алгебру, геометрию, политическую экономию и бухгалтерию. В Зарецке вместе с группой ссыльных товарищей приступил к глубокому изучению знаменитого труда «Развитие капитализма в России». Этот труд гениального вождя революции произвел на Василия неизгладимое впечатление и стал одной из его настольных книг.