Синий, как море
Шрифт:
Голос его сорвался в истерический фальцет и Гэйтхэйт умолк, надрывно кашляя. От уголка его рта поползла тонкая струйка слюны, смешанной с кровью.
Олломан удивленно посмотрел на меня.
— Ваше могущество, несомненно, вы слишком утомлены злоключениями. Принц Райдок сегодня одержал неслыханную, невероятную победу ради славы Домена, он принял Сапфир, как законный правитель города. Мыслимо ли, чтобы…
— Принял город! — Гэйтхэйт подавил приступ кашля и снова вонзил в меня яростный взгляд. — Он принял город?
Его
— Убийца! — надрывно выдохнул он, показывая на меня.
Гэйтхэйт подошел ко мне вплотную и цепко ухватился за мое плечо.
— Это чудовище убило Селлери, а теперь берет себе его город? Братец, да ты непревзойденный подлец!
Он шатался, как пьяный, а голос звучал хрипло и невнятно, но ненависть заставляла его говорить все громче и звонче.
— Он предал нас! Он возглавил отряды Проклятого в битве у Дайгроу! Он хохотал, когда велел убить Лэйхэма, который просил его о пощаде, он собственноручно зарубил своего дядю Селлери, он приказал поджечь башню, чтобы Линдолл не смог вырваться, он взял меня в плен! Меня, одного меня он пощадил, чтобы измываться надо мной и утолить свою черную ненависть! Но я вырвался из твоих лап, братец, и ты неразумно поступил, оказавшись здесь сейчас. Люди! Чего вы застыли, как статуи? Схватите его!!
Олломан еще раз пораженно перевел взгляд на меня, затем снова на Гэйтхэйта. Но ни сказал ни слова.
Я вдруг вспомнил, как Данк называл моего сиблинга. Хэй. Да, Хэй.
— Прошу прощения, принц, — вдруг вмешался Альба. — Насколько мне известно, Желтого принца Селлери убил некий бастард Отверженного, прозываемый Черным принцем?
Хэй расхохотался во весь голос. Прямо в лицо Альбе.
— Да, вы правы, незнакомец! Именно так! Только вот в чем дело: именно он, наш любимый малыш Райдок, и есть тот самый Черный принц!
Я застыл, как замороженный. Я вдруг понял, что поразило меня в повадках Черного принца, когда я глядел на него во время битвы.
Он действительно походил на меня, как отражение. Вернее, тень. Черная тень, оторвавшаяся от хозяина.
— Он одержал победу? — продолжал Хэй. — Очевидно, вы хотите сказать, что черные войска неожиданно отступили?
Олломан неожиданно грозно встопорщил седой сагастеновский ежик. Я понял — он вспомнил удивительное бегство черных предводителей и нерешительные контратаки вражеских гвардейцев.
— Разумеется, так и должно было быть, — гневно сказал Хэй, вдруг понизив голос. — Он взял Сапфир почти без крови. Голыми руками. И вы еще радуетесь ему, как спасителю?
Он повернулся к растерянному лейтенанту и неуловимым хищным движением выхватил из-за его пояса кинжал.
— Ты ошибся в одном, мой мерзкий
— Такого не может быть! — я не сразу узнал голос Орбена.
Юный паж, позабыв об этикете, наступал на Гэйтхэйта с голыми руками. На его лице была начертана готовность защитить меня во что бы то ни стало, или умереть, сражаясь.
— То, о чем вы говорите, принц, невозможно! Сеньор мой Райдок был в те дни в Дианаре! И готовился к Перекличке Очагов! Ни на миг не отлучаясь, я сопроводил его и принца Данка в Ранскурт, а оттуда мы спешно направились в Сапфир. И все это время я находился рядом с ним! В чем готов поклясться всеми цветами священной Радуги!
— Ага, — с мрачным удовлетворением произнес Хэй, поворачиваясь к Орбену, — ты тоже здесь, гаденыш? И ты думаешь, что сможешь убедить кого-то в истинности своих слов? Ты, очевидно, забыл, маленький паж, что колдовское искусство твоего хозяина известно всем землям Радуги. Отводить глаза он умеет, спору нет. В этом все мы давно убедились. Но везение закончилось, Райдок! Умри!
Он прыгнул вперед, занося кинжал для удара. Орбен бросился наперерез, но в это время Олломан, также отбросив правила церемониала, перехватил руку моего обезумевшего брата.
— Даже если все, что вы говорите, истинно, мой принц, — твердо сказал он, — тем не менее, я не могу позволить свершиться самосуду. Принц Райдок должен предстать перед судом Короны.
— Это не самосуд, Олломан! — выкрикнул Хэй, извиваясь, как угорь. — В конце концов, это внутреннее дело семьи! Прочь руки! Если тебе так угодно, я предстану перед судом Короны сам, за убийство брата! Но суд будет недолгим!
Он взмахом свободной руки указал назад. Почти все освобожденные пленники уже выбрались из повозок и сгрудились за его спиной.
— Вот, гляди! Сорок человек готовы подтвердить каждое мое слово!
Он наконец стряхнул руку Олломана и остановился, задыхаясь.
— Воины Селлери! Воины Линдолла! Воины Лэйхэма! Кто такой Райдок? Скажите этим безумцам, кто такой Райдок, и на что они обрекают себя, повинуясь ему!
— Убийца! — снова крикнул тот, кто поднялся первым. — Убийца, изверг, скотоложец!
— Он совокупляется с нечистью! — громко сказал кто-то из задних рядов. — Я сам видел! Он даже не пытается этого скрывать! Он трахает этих вонючих монстров!
— Он убивал наших воинов, — добавил третий. — Убивал и смеялся. Он уничтожает все, к чему прикоснется! Он и есть Черный принц, лучший полководец Отверженного!
— Однако все мы видели Черного принца во время битвы, — спокойно сказал Альба. — Видели и принца Райдока. По-моему, одного этого вполне достаточно, чтобы понять — речь идет о двух разных людях.