Синий, как море
Шрифт:
Я изумленно смотрел на него. Такого я еще никогда не слышал. Такое не забывается. Такое впечатывается намертво прямо в позвоночный столб, и стереть ужасную память о чем-то подобном не под силу никакой магии.
Вдруг Альба замолчал и остановился.
— Ладно, — сказал он, очевидно, самому себе. — Возьмите жемчужину, принц. Сейчас будет грустно.
И стало грустно. Молча мы опустили три тела в глубокую яму, молча стали забрасывать ее землей. Вернее, только одно тело. И плащ, куда были сложены части еще двух. Даргиш, шатаясь, принес к могиле
— Курьер налегке скакал, — тоскливо сказал он. — А ведь тоже воин… и почтить нечем…
— Пока положим уздечку, — предложил Альба. — А потом уж из Ранскурта наведаетесь, и сделаете, как надлежит.
— Может, меч положим? — неуверенно спросил Орбен. — Мечи есть…
— Эти мечи принадлежали не ему, — сурово возразил Даргиш. — И это не его трофей. И к тому же, меч на могиле не оставляют. Или хоронят вместе с бойцом, или передают другу. Меч должен мстить… а шлем оберегать. И после смерти хозяина тоже. Витязь прав. Харсей, принеси его уздечку.
И все обнажили мечи, и отсалютовали невысокому холмику на раздорожье, прямо напротив путевестного трилистника.
— Прими их, Луна, — тихо сказал Даргиш, поворачиваясь к бледнеющему месяцу и приложив клинок к груди.
— Прими их, Луна, — почти беззвучно повторили остальные, а демоны склонили лохматые лобастые головы и дружно рокотнули «У-ум».
И еще несколько мгновений все молчали, а небо на востоке становилось все светлее. Скоро солнце ухватится лучами за край земли и подтянется к горизонту. И будет день.
Потом Альба по-кошачьи встряхнулся и обернулся к Даргишу.
— Вас покачивает, лейтенант. Трудно?
— Да уж чего легкого, — проворчал Даргиш. — Много крови потерял. И каждый шаг кости встряхивает, а кости нехороши. Ключицу бы в лубок надо, а этого здесь не устроишь.
— Вы сможете доехать до Ранскурта?
— Да куда ж я денусь, Витязь? Смогу не смогу, а доеду.
— Я хочу сказать вам, что мы сейчас — на рассвете — вас покинем. Тех, кто не сможет сражаться — кстати, как зовут воина, потерявшего сегодня руку?
— Ромерио, Витязь.
— Странное имя. Он не из Ранскурта?
— Родом он из Кармина. Был направлен ко мне сразу, как вышел из учебных казарм. С той поры служит в Ранскурте, под рукой принца Данка.
— Так вот, лейтенант, мы здесь расстанемся с вами и Ромерио, а сами, вопреки предыдущему решению, отправимся дальше, в Сапфир.
— Вы не возвращаетесь? — Даргиш заметно удивился.
— Принц Райдок нашел на теле одного из дьяволов Жемчужину Странствий. Мы воспользуемся ей, чтобы оказаться в Сапфире тотчас же. Сможете ли вы вдвоем доехать до города, или Харсею следует вам помочь?
Даргиш подумал.
— Ну, Витязь, раз уж такое дело… Доберемся как-нибудь. Здесь, хвала богам, недалеко. Пару лошадей вы нам оставите?
— Разумеется. Можем оставить и сменных, только зачем они вам?
— Да незачем. С ними управляться еще придется. Шагом доедем, хватит нам по лошади на шлем. Что его сиятельству передать?
Теперь
— А просто расскажите все, как было. Ничего специального передавать не следует. И давайте собираться побыстрее — рассвет наступает, а обороняться нам.
Мы собрали вещи увечных и помогли им подняться в седло. Потом демоны привели наших лошадей и сгрудились с ними в кучку. Альба ударом по плечу отправил в эту же кучку Харсея и последний раз повернулся к Даргишу.
— Дождитесь нашего ухода и немедленно уезжайте. Желаю вам поскорей подманить здоровье. И спасибо за добрый бой, воины. Выживем — свидимся, а свидимся — повоюем.
Даргиш медленно и неловко поднял правую руку в салюте. Альба вскинул ладонь в ответе и тут же сморщился, пошатнувшись и левой рукой хватаясь за бедро. Потом коротко и неприятно засмеялся.
— Биты, как победители — так говорят у варваров Сандерклиффа.
— Почему? — спросил Орбен.
— Да целы бывают только трусы, которые успели сбежать, пока не началось. А победители уходят с поля последними, ну и…
Солнце взошло. Там, за горами. Мы не увидели его, но то, как изменилось все вокруг, сказало без слов — солнце взошло. Альба легонько подтолкнул меня к демонам.
— Собирайтесь поплотнее. Да, лейтенант, пришлите кого-нибудь на развилку — трупы дьяволов следует отправить в Дельфос. Жрецы сделают все, что надлежит.
— Понял, — кратко отозвался Даргиш. — Ну, доброго пути, Витязь. Давайте уж отправляйтесь, поглядеть охота.
Альба сосредоточенно подошел к нам. Мы стояли тесно, плечом к плечу и колено к колену. Орбен, как всегда, был слева от меня, справа на этот раз оказался Харсей. Демоны дышали нам в затылок, и даже лошади сбились очень плотно — клянусь Луной, они все-таки все понимают.
Альба извлек жемчужину и бережно поместил ее на раскрытую ладонь.
Потом прикрыл глаза и неслышно зашептал что-то — я разобрал только «поистине, в спешной нужде тревожу тебя».
А потом жемчужина засветилась. Она светилась все ярче и ярче с каждым мгновением и скоро засияла пронзительней летнего солнца. Перед моими глазами поплыли зеленые круги — как бывает, если пристально посмотришь на солнце, а потом зажмуришься. И все вокруг замерцало.
В какой-то миг мне показалось, что я вижу одновременно две местности — обе зыбкие, как сквозь морскую воду. Жемчужина по-прежнему милосердно слепила нас, не давая помутиться рассудку. Но сквозь въевшуюся в память до боли развилку трех дорог все явственнее проступала сочная, яркая зелень холмов, искристая, сахарная белизна цветущих садов меж холмами, и небо небо настолько густо синее, что не хотелось поверить в его реальность. А белесовато голубое небо раздорожья становилось все бледнее и как-то дальше — словно один купол небес прятался за другим. И Даргиш с Ромерио расплывались, делались прозрачными, а вместо них там, у подножия холмов, проступали, проявлялись фаланги пехотинцев в матово сверкающих вороненых доспехах.