Синий, как море
Шрифт:
Мама глянула на меня, неожиданно улыбнулась, остановилась и поцеловала меня в висок.
— Не знаю, кто ты, — сказала она мягко, — и потому мне трудно обращаться к тебе, как к сыну — не хотелось бы обмануться…
Я кивнул. Это я хорошо понимал.
— …но ведешь ты себя, как истинный принц. Как Райдок. Так и хочется надрать тебе уши за наглость!
Судя по всему, сейчас прекрасная Альда мысленно показывала Данку длинный ехидный язык.
А мы медленно шли через площадь наискось, по верхней террасе, от ворот храма к воротам дворца. И толпа молча глазела
Впрочем, этих нескольких десятков горожан было явно недостаточно для того, чтобы образовать толпу. Так, несколько кучек… Да-а, оскудел Белый Запад, оскудел. И ведь это столица! Представляю себе, что имел в виду Сагастен, когда говорил — Харденанг, дескать, не город, а поселок у причала.
Мы дошли до площадки перед дворцом и остановились у верхней ступени. Выстроившись в линию, спиной ко дворцу, лицом к народу. Ряды стражи двойной колоннадой спускались по лестнице с обеих сторон от нас. Раскрылись дворцовые ворота и оттуда вышли придворные, плотной пестрой группой собравшиеся позади.
Сагастен шагнул вперед, спустился на несколько ступенек, остановился и обернулся к нам.
— Позволишь ли ты, мой повелитель, Белый принц Сенрайд, возвестить Домену твоему о том, что свершилось сегодня?
Отец стоял, озаренный прямыми лучами вечернего солнца. И лицо его, и плащ его казались золотыми. По левую руку Сенрайда полыхал оранжевый плащ Данка, и бликами по волнам вспыхивали серебряные блестки на голубом плаще Сельфы. По правую руку молодой весенней листвой шелестел зеленый шелк маминого плаща. Что касается меня самого, то мне был виден только кусочек левого колена. Но, по-моему, темно-синее рядом со светло-зеленым смотрелось неплохо!
Отец наклонил голову в знак согласия — эдак на пол-пальца, не больше.
— Позволяю и приказываю.
Сагастен вновь повернулся к собравшимся на площади.
— Радуйтесь, жители Дианара и воины Белого домена! В светлый день благотворного источника наследный принц Райдок обрел Цвет!
Внизу одобрительно загудели, даже закричали что-то, правда, вяловато и неразборчиво. Большая часть добрых вассалов явно чего-то ожидала. Сагастен продолжал:
— Знаете вы, что должно было это случиться сегодня, знаете и то, что предуготован был принцу Райдоку Красный Цвет. Но боги сказали свое слово.
В толпе зашумели, оживились — очевидно, вот эта неожиданность и занимала их более всего.
— Мы приняли на себя честь и память, славу и доблесть сгинувшего во мраке Переделов Синего домена. Оттого среди титулов нашего Белого принца, царственного владыки Сенрайда есть слова «Властитель морей», оттого наши белые флаги пересекает синяя полоса. И утратить то, что сберегали мы от коварства и алчности, негоже. Потому по совету богов, по зову совести нашей, по велению владыки Сенрайда возвращается городу Сапфиру и землям окрест него достоинство былой столицы Синего домена, и нарекается он городом Синего колората нашего Домена!
Среди горожан началась какая-то химическая реакция. Они галдели, переговаривались друг с другом и вообще вели себя ошеломленно, но азартно.
— Наследному принцу Райдоку дарован Синий Цвет и Сапфир для Цвета его! Под синим знаменем поведет он войска к нашим рубежам, чтобы развеять серый пепел и черный дым, которыми жаждет устрашить нас Проклятый, Отринувший Цвета! И когда наступят дни побед, мы снова соберемся для того, чтобы решить, где будут храниться и славиться Цвета, недостающие нам для того, чтобы соткать священную Радугу!
Это было хорошо сказано, я опять позавидовал. Какая импровизация без подготовки, без бумажки! Вот просто шагнул на ступеньку, раскрыл рот и сказал…
Народу тоже понравилось. Народ шумел и аплодировал. Гвардейцы охраны хлопали копьями о щиты и ритмично кричали: «Слава Сенрайду! Слава Райдоку!» Внизу же, за отсутствием воинской дисциплины, слаженность отсутствовала, зато наличествовал верноподданнический порыв и большое разнообразие. Там кричали помимо помянутого: «Да славится Домен!», «Мы победим!», почему-то «Да здравствует леди Сельфа!», а также «Ура Сагастену!» и «Долой Проклятого!» Вместе получалось красиво. Хороший у нас все-таки народ!
Как только я повернулся, собираясь поделиться этой мыслью с мамой, кто-то внизу крикнул «А как же Селлери?»
Меня опять прошибло холодным потом. Народ еще не знает о разгроме при Дайгроу! А что будет, когда узнает? И потому я сказал маме так:
— Сворачиваемся побыстрее. Если слухи доберутся до столицы сейчас…
— Не доберутся, — уверенно сказала мама. — От Дайгроу не вернулся никто, даже в Сапфире еще не знают о поражении.
— Откуда же знаем мы? — испугался я.
— Сагастен до последней секунды следил за битвой через Глаз Юга. Потому-то и судьба Гэйтхэйта неизвестна — башня обрушилась раньше, чем последний бой его пришел к исходу.
— Тогда, может быть…
— Вырваться он не мог. Он или погиб, или в плену. Но пленных черные бойцы брали неохотно — Лэйхем перед гибелью был совсем один, но…
— И все же, когда люди узнают…
— Они не узнают. Мы сообщим об этом не раньше, чем…
— Чем — что?..
Мама помолчала.
— После решающей победы или накануне окончательного поражения. В любом случае будет уже почти что все равно.
Что-то не давало мне покоя. Что-то назойливой мухой билось о прозрачные стенки моих полупустых мозгов. Я сосредоточился и вдруг понял, в чем дело! Я настиг эту муху! К сожалению, при этом я хлопнул себя по лбу.
Чрезмерная буквализация сравнений всегда вредит. Бдительная Альда тут же встрепенулась.
— Да?!
— Да нет, ничего… — неубедительно вякнул я.
Альда прищурилась и твердо взяла меня за левый локоть.
— Говори. Ну?
Я решился.
— Мама, я боюсь, что нас подслушивали.
— Кто?
— Сейлен. — Я пересказал то, над чем задумался сразу после удара гонга, когда распахнулась дверь в мою комнату.
Мама озабоченно сжала губы.
— Я прослежу за этим. Эта девчонка… Сейлен…